Вот самая, скажу прямо, не пролетарская история. Ее я услышал, когда выбирался из Европы в Москву этот… возвернувшйся гражданин Бутурлин. Сей господин-товарищ был кто-то до революции известный. Куприна знал, говорит, Бунина, — уж тот его помнит, говорит. А я верю, почему не верить? Потом оказалось, что Бутурлин сей — классный дореволюционный следователь. Едучи, он и расскажи «анекдот». Ну, а поскольку этого товарища, сразу из поезда… туда и забрали, спешу зафиксировать то, что он под первач поведал…
28 мин, 1 сек 5271
Под сытный дымок папироски невольно оживает явь и грезь сонно-бессонной ночи. Странно, но даже сейчас серия кошмаров показалась почти реальной. Тушуясь догадками, тревога усиливалась затишьем у соседа. Не выдержав, я прошел к нему, откинул одеяло и тронул за плечо. Рука отдернулась — тело парня было не теплей косяка. От прикосновения оно запало на спину, голова странно мотнулась на деревянной и, одновременно, шарнирной шее. С ужасом и состраданием я разглядывал искореженное гримасой лицо: глаза слегка приоткрыты, изо рта — гниловатый запах. Взгляд магнетизировала шея, вернее то, что с ней сотворили. Вывороченный кадык, продавленная гортань, перемолотые хрящи. Вероятно, смерть наступила молниеносно. Ах, черт, стало быть, тот храп, предшествовавший твоему сну, означал предсмертные дыхательные сокращения удушаемого! И, значит, та же участь предназначалась тебе. Причем, первому, кабы не дверь, которую ты предусмотрительно запер. Чего не сделал бедняга… потому что ты его не посвятил ни во что. Он взял твой удел.
Отставить! Все в норме, нервы в узле… Теперь спокойно идем к Бизо…
На полпути передумал и помчался в полицию. В полчаса городок погрузился в кладбищенское уныние. Больше всех был потрясен, разумеется, владелец дома смерти, проблеявший, что завтра навсегда уберется отсюда. Следователь произвел на меня впечатление «валенка». Одна из причин, отчего я не поделился с ним своими впечатлениями и догадками. Впрочем, не то. Я просто горел жаждой лично раскрыть тайну и покарать убийцу. В ожидании предстоящей ночи в доме призраков, я бродил по грязным аллеям, анализируя все, что знал о доме… Взять хотя бы такую закономерность: зверская участь ждала кого угодно, стойко обходя хозяина. Вопрос: в чем тут дело? Либо он связан с нечистой силой, либо и есть зловещий душитель. Но все это перечеркивает резонная «контра»: погубитель обладал сверхчеловеческой силой и действовал именно той рукой, которой не хватало Бизо. Да и сам горбун хоть жилист, но не Поддубный.
Покуда он улаживал дела в префектуре, я решил проникнуть в мир его богатств. Через окно. Внимательный осмотр интерьера усилил кое-какие из подозрений. Картина прояснилась. Некоторую зыбь вносили два чисто мистических элемента. Во первых, наличие… привидения, логически просто не опровергаемого. Вдобавок довлели магические наваждения сна. К канве злодеяний непременно приплеталась личность портье. Но какова форма и цель его соучастия? Может быть, «добрый» метрдотель завлекал приезжих в иезуитски разрекламированный дом, а после — на пару с Бизо расправлялся с несчастными? Да во имя чего?
На пороге разгадки проклятия дома я составил план, ради которого запасся острым клинком из коллекции хозяина. Бизо задерживался, я даже тревожился, как бы, почуяв жареное, он не дал деру? Нет — вот же он, на пороге. Ретировавшись через окно, я обогнул коттедж, выждал минут пять и постучал…
Его глаза бегали. Я бездарно имитировал милосердие:
— Право, сударь, все это горько и ужасно.
И здесь его глаза вспыхнули-потемнели, ноздри раздулись, култышка спружинила к моему носу. С губ, вместе с гейзером слюнных дробинок, сорвалось гневно:
— Чтоб те провалиться, мразь! Это все ты!
Я не остался в долгу:
— И ты, подонок, еще смеешь вякать? Ведь все трупы на тебе. Я же знаю: по ночам… — припоздалое благоразумие умерило ярость обличений.
Лик Бизо стал известковым, зенки сузились. При виде столь порочной образины я уже не сомневался: такое исчадие способно на все. Пятясь и что-то глухо бормоча, он тылом восходил по лестнице. Деланно насвистывая бравур, я отправился к себе. Финальный «фьюить» совпал с приветственным раскатом вечернего грома. Вся отвага забилась в… кишки.
К ночи я готовился аккуратно — методично вешал одежду, механически расправлял складочки и «стрелки». Настежь распахнув окно, приотворил наружнюю дверь. И все равно понимал: мелочной скрупулезностью автомата ты просто оттягиваешь момент погружения в постель. Но вот и остуда от жесткой лежанки. Грудь обнажена, в левой руке — пистолет, правая, прячась под одеялом, сжимает кожисто шершавую рукоять кинжала.
… В два часа родились знакомые звуки. Но более уверенные, явственные, грозные. Некто брел по коридору прямиком ко мне. Я ждал, до рези вперясь в дверь. Воля смотана в рулетку. Шаги были тихие. Но каждый отгромыхивал в моих ушах колоколами. На пороге оборвалось. Напряжение достигло предела. Влага холодным желе вязла в глазах. Ожидание оборачивалось истязанием. Руки-ноги заломило. То там, то тут несносно зудели нервические узелки. Но я не смел почесаться. Надвигалось сумасшествие.
… Слабый тычок, и дверь распахнулась. Мигая от слез, я уставился в проем. Пробыв без движения минуту или вечность, ОНО заколыхалось. Нефтяно-мглистое, бестелесное, дымясь, тронулось. Оно уже покрыло узь закутка между обеими спальнями. Я ждал. Заслоняя все, масса начала пригибаться, медленно склоняясь над моей головой. К взмокшей груди прилип пистолет. Игрушка! И…
Отставить! Все в норме, нервы в узле… Теперь спокойно идем к Бизо…
На полпути передумал и помчался в полицию. В полчаса городок погрузился в кладбищенское уныние. Больше всех был потрясен, разумеется, владелец дома смерти, проблеявший, что завтра навсегда уберется отсюда. Следователь произвел на меня впечатление «валенка». Одна из причин, отчего я не поделился с ним своими впечатлениями и догадками. Впрочем, не то. Я просто горел жаждой лично раскрыть тайну и покарать убийцу. В ожидании предстоящей ночи в доме призраков, я бродил по грязным аллеям, анализируя все, что знал о доме… Взять хотя бы такую закономерность: зверская участь ждала кого угодно, стойко обходя хозяина. Вопрос: в чем тут дело? Либо он связан с нечистой силой, либо и есть зловещий душитель. Но все это перечеркивает резонная «контра»: погубитель обладал сверхчеловеческой силой и действовал именно той рукой, которой не хватало Бизо. Да и сам горбун хоть жилист, но не Поддубный.
Покуда он улаживал дела в префектуре, я решил проникнуть в мир его богатств. Через окно. Внимательный осмотр интерьера усилил кое-какие из подозрений. Картина прояснилась. Некоторую зыбь вносили два чисто мистических элемента. Во первых, наличие… привидения, логически просто не опровергаемого. Вдобавок довлели магические наваждения сна. К канве злодеяний непременно приплеталась личность портье. Но какова форма и цель его соучастия? Может быть, «добрый» метрдотель завлекал приезжих в иезуитски разрекламированный дом, а после — на пару с Бизо расправлялся с несчастными? Да во имя чего?
На пороге разгадки проклятия дома я составил план, ради которого запасся острым клинком из коллекции хозяина. Бизо задерживался, я даже тревожился, как бы, почуяв жареное, он не дал деру? Нет — вот же он, на пороге. Ретировавшись через окно, я обогнул коттедж, выждал минут пять и постучал…
Его глаза бегали. Я бездарно имитировал милосердие:
— Право, сударь, все это горько и ужасно.
И здесь его глаза вспыхнули-потемнели, ноздри раздулись, култышка спружинила к моему носу. С губ, вместе с гейзером слюнных дробинок, сорвалось гневно:
— Чтоб те провалиться, мразь! Это все ты!
Я не остался в долгу:
— И ты, подонок, еще смеешь вякать? Ведь все трупы на тебе. Я же знаю: по ночам… — припоздалое благоразумие умерило ярость обличений.
Лик Бизо стал известковым, зенки сузились. При виде столь порочной образины я уже не сомневался: такое исчадие способно на все. Пятясь и что-то глухо бормоча, он тылом восходил по лестнице. Деланно насвистывая бравур, я отправился к себе. Финальный «фьюить» совпал с приветственным раскатом вечернего грома. Вся отвага забилась в… кишки.
К ночи я готовился аккуратно — методично вешал одежду, механически расправлял складочки и «стрелки». Настежь распахнув окно, приотворил наружнюю дверь. И все равно понимал: мелочной скрупулезностью автомата ты просто оттягиваешь момент погружения в постель. Но вот и остуда от жесткой лежанки. Грудь обнажена, в левой руке — пистолет, правая, прячась под одеялом, сжимает кожисто шершавую рукоять кинжала.
… В два часа родились знакомые звуки. Но более уверенные, явственные, грозные. Некто брел по коридору прямиком ко мне. Я ждал, до рези вперясь в дверь. Воля смотана в рулетку. Шаги были тихие. Но каждый отгромыхивал в моих ушах колоколами. На пороге оборвалось. Напряжение достигло предела. Влага холодным желе вязла в глазах. Ожидание оборачивалось истязанием. Руки-ноги заломило. То там, то тут несносно зудели нервические узелки. Но я не смел почесаться. Надвигалось сумасшествие.
… Слабый тычок, и дверь распахнулась. Мигая от слез, я уставился в проем. Пробыв без движения минуту или вечность, ОНО заколыхалось. Нефтяно-мглистое, бестелесное, дымясь, тронулось. Оно уже покрыло узь закутка между обеими спальнями. Я ждал. Заслоняя все, масса начала пригибаться, медленно склоняясь над моей головой. К взмокшей груди прилип пистолет. Игрушка! И…
Страница 5 из 8
