Ужасы старого дома

И сейчас, вешая его в гостиной напротив своего дивана, я больше ничуть его не боялся — что и не удивительно, ведь я был взрослым. Правда, я не испытывал к нему даже неприязни, которая, судя по всему, была свойственна моим родителям.

Дочистил коридор до поворота, поел, почистил зубы и лёг спать.

Ночью проснулся от яркого красного света, бьющего в глаза. Открыть их удалось с трудом; и я увидел, что свет исходит из другого конца комнаты. Там было два очень ярких красных огонька, и мне пришлось тут же опять зажмурить глаза.

Свет ослаб. Я снова открыл глаза, прикрывая их рукой, а затем аккуратно убрал её.

Огоньки светили из зеркала. Когда я разглядел в нём своё отражение, я понял, что это светятся мои глаза.

В этот момент я также обратил внимание, что вся комната очень хорошо освещена.

Я попытался встать, чтобы подойти поближе к зеркалу, но словно приклеился к дивану. Даже той рукой, которой я только что закрывал глаза, пошевелить не получалось.

Я запаниковал. Наверно, это был первый раз в моей взрослой жизни, когда я по-настоящему запаниковал.

В этот момент в комнату влетела какая-то большая чёрная птица. Я, как зачарованный, смотрел на неё, и вскоре понял, что это ворона. «Странно, — подумал я.»

— Здесь никогда не было ворон!

Хотя, это далеко не самая странная вещь из тех, которые происходят сейчас со мной«.»

Похоже, я успокоился.

Ворона медленно подошла по полу к дивану и взлетела на него. Подошла так близко к моему лицу, что я вспотел ещё сильнее, но я всё ещё не мог пошевелиться. И клюнула меня в глаз.

Тут же меня скрутило, я уже мог двигаться, но не осознал этого — изнывая от невыносимой боли, я уткнулся головой в груду одеял и начал на них давить. А потом отключился.

Проснулся я очень поздно, разбитый. Глаза были на месте, и я уже не сомневался, что это был просто ужасный сон. Я даже не мог вспомнить, в который из глаз клюнула меня ворона.

Я подошёл к зеркалу, собираясь выкинуть его в крапивник. Теперь я тоже чувствовал себя неуютно рядом с ним.

На моё удивление, я заметил, что оно за ночь покрылось сеткой трещин в форме паутины, как от удара.

С превеликим рвением я выбросил его из окна в заросли двухметровой крапивы за окном.

Весь этот день я продолжал расчищать тот же коридор, который расчищал вчера. Всё это время беспокойно пытался найти объяснение этих странных явлений.

Всё, что случилось сегодня ночью, вполне могло быть сном. Единственное, что не входит в систему — треснутое зеркало. Правда, во сне я не видел, как оно трескалось… Может быть, открыв ночью глаза, я увидел, как ворона стукает клювом в то место, где в зеркале отражались мои глаза, и принял это на свой счёт? Ночью мозг может вытворять всякие штуки… А может быть, я просто во сне подошёл к зеркалу и треснул его. В таком случае, чем? Из еды у меня в основном различные булки, ими я треснуть не мог. Ничего остального я в последнее время не передвигал — пыль везде лежала ровным слоем.

Я стал строить совсем уж безумные гипотезы. Может быть, каким-то образом мы с моим отражением поменялись местами, и когда ворона клюнула зеркало, она попала мне в глаз, а моё отражение просто смотрело на это?

Я даже не запомнил размера вороны — она вполне могла быть и размером с комнату, чтобы на таком расстоянии от меня сойти за обычную.

Но такой вороне в нашем мире абсолютно неоткуда взяться.

Я бросил разгадывать причины этого происшествия, и подумал о прошлой ночи. О своих детских тапках, которые произвольно перемещались по дому.

«Может быть, — подумал я, — я переместил тапки из комнаты в коридор? А утром нашёл их там?»

Или, как сомнамбула, два раза приходил туда и перемещал обратно? В таком случае, мой мозг вытворяет какие-то сумасшедшие штуки! Хотя, он в любом случае вытворяет сумасшедшие штуки«.»

Ни к какому хотя бы приблизительному выводу я не пришёл.

Вечером я почувствовал, что на удивление хорошо выспался, и решил при свете свечи продолжить разгребание коридора. До следующей двери оставалось совсем чуть-чуть, и я не хотел бросать дело в самом конце.

Коридор вёл в небольшую пристройку, построенную позже самого здания. Он шёл вдоль одной внешней стены, а комнаты располагались в ряд около другой, и периодически я натыкался на окна.

Рядом с очередным окном стоял стол, и оконная рама почему-то на него вывалилась.

Я поднял её и попытался вставить в проём. Она была больше него сантиметров на двадцать. «Странно» — подумал я, и собирался сломать старую и наполовину сгнившую раму пополам, чтобы она пролезла в окно и её можно было забросить в крапивник.

Но вдруг заметил, что сквозь неё не видно Луны.

Через оконный проём она была прекрасно видна. Со всеми своими серыми пятнами, со звёздами вокруг…