Размытая серо-фиолетовая тень отдалённо похожая на птицу внезапно возникла из сумрака и бросилась под колёса автомобиля.
29 мин, 23 сек 11028
Подошедшие к двери два мужика в коротких кожухах слаженно ударили по двери прикладами ружей.
Дверь только завибрировала, но выдержала удары.
— Крепка, зараза!
— Сделано на совесть.
— Продолжайте! — приказал владелец властного голоса.
Спустя некоторое время дверь поддалась под слаженным напором, и мужики, навалившись на деревянное полотно, ввалились в сени«.»
Артур воспрянул духом и тотчас разразился длиннейшей тирадой; не скрывая радости, он сказал, что они с другом заблудились, ехали в Н-ск на компьютерные соревнования, решили срезать крюк и … в общем, не пустит ли добрая бабушка их на ночлег.
В ответ услышали настороженную тишину.
— Какая бабушка? — удивился Петька, шёпотом спросив друга.
Артур ответил шёпотом же:
— Кто же? Тетушка? — и постучал другу по лбу указательным пальцем.
Петька отвёл голову.
— Не знаю.
За дверью послышался шум. Что-то скрипнуло, лязгнуло, раздался чистый ясный звон пустого жестяного ведра, опрокинутого в темноте, сухо щёлкнула задвижка и открылась дверь.
Друзья отшатнулись. Им показалось, за открытой дверью таился бездонный мрачный тёмный проём, сосредоточение космоса, заключавший в невообразимых глубинах самые страшные тайны.
Когда прошёл первый приступ испуга, наступил второй: раскинув широко безобразно-уродливые крылья, им навстречу из проёма вылетела серо-фиолетовая птица-тень.
Петька и Артур одновременно вскрикнули и только затем, когда прошло наваждение, увидели скупой мутно-жёлтый свет чадящей керосиновой лампы. Он выхватил из сумрака сеней небольшой размытый круг света, в котором находилась невысокая пожилая женщина в вязаной кофте, поверх сухоньких плечей накинута светло-серая шаль. Она держала в руках этот древний предмет освещения. Седые волнистые волосы удерживал бежевый костяной гребень. Карими глазами она внимательно осмотрела ночных гостей.
Петька, сам не понимая почему, ляпнул, прервав затянувшуюся паузу:
— Согласен, ночной незваный гость хуже татарина…
Морщинки на лице женщины разгладились, потеплел взор.
— Но и не лучше, — закончила она, жестом руки предложила проходить в дом, подкрепив его словами: — Добро пожаловать!
Сухое приятное тепло хорошо протопленной печи встретило радушно друзей.
— Раздевайтесь, мальчики, — женщина указала на прикреплённую к стене параллельно полу широкую доску с колышками справа от двери на уровне груди человека. — Я сейчас соберу вечерю, угощу, что бог послал.
Женщина вышла в сени.
— Тебе ничего странным не кажется, — спросил Петька Артура.
— Кроме твоей шутки про татар — нет.
— Да как же так! Ты посмотри сам: фонарь со свечой, керосиновая лампа, соломенная крыша, кожухи на стене, валенки, галоши, их, бог весть, сколько времени не выпускают! Просто каменный век! а комната тебе ничего не напоминает? Есть что-то в ней неестественное…
Действительно, комната, куда вошли друзья, совмещала в себе два функциональных помещения: прихожую и кухню. Слева от двери висел рукомойник с вышитым рушником на крюке, вбитом в стену, чистое ведро под ним. Дальше под окном кухонный стол ручной работы с дверцами и ящиками, сквозь слои изумрудной краски просматривалась резьба — витые усики, лоза, виноградная кисть, листья. Старая клеёнка в крупную клетку с потёртостями на углах, покрывала столешницу. Справа под окном, занавешенным чистыми белыми занавесками, металлическая кровать с никелированными шарами, покрыта стёганым покрывалом, две подушки поставлены углом. Почти напротив входа угольная печь, в воздухе присутствовали нотки угольного угара. Сквозь щели в дверце пробивались лучики алого света. Над дверным проёмом, ведущим вглубь дома, старинные часы с кукушкой. Всё обыкновенное, встречаемое практически повсюду в деревнях с налаженным старым бытом, но и одновременно, что-то чужое, инородное, как слова, вырванные из песни; что-то, что довлеет невидимым присутствием и накладывает свой тяжёлый отпечаток на обстановку дома.
Восприняв и прочувствовав всё это, Артур всё же сказал, что ничего необычного не видит; посоветовал другу меньше обращать внимания на якобы кажущиеся ему странности, и больше проявлять заинтересованности происходящим. Даже когда Петька показал взглядом на часы над дверью, стрелки которых приближались к двенадцати, и сунул ему под нос свои, на которых было половина восьмого, Артур с видимым безразличием ответил, что его остановились. Петька от возмущения едва не взорвался, дескать, мои-то, электронные остановились!
Дверь только завибрировала, но выдержала удары.
— Крепка, зараза!
— Сделано на совесть.
— Продолжайте! — приказал владелец властного голоса.
Спустя некоторое время дверь поддалась под слаженным напором, и мужики, навалившись на деревянное полотно, ввалились в сени«.»
Артур воспрянул духом и тотчас разразился длиннейшей тирадой; не скрывая радости, он сказал, что они с другом заблудились, ехали в Н-ск на компьютерные соревнования, решили срезать крюк и … в общем, не пустит ли добрая бабушка их на ночлег.
В ответ услышали настороженную тишину.
— Какая бабушка? — удивился Петька, шёпотом спросив друга.
Артур ответил шёпотом же:
— Кто же? Тетушка? — и постучал другу по лбу указательным пальцем.
Петька отвёл голову.
— Не знаю.
За дверью послышался шум. Что-то скрипнуло, лязгнуло, раздался чистый ясный звон пустого жестяного ведра, опрокинутого в темноте, сухо щёлкнула задвижка и открылась дверь.
Друзья отшатнулись. Им показалось, за открытой дверью таился бездонный мрачный тёмный проём, сосредоточение космоса, заключавший в невообразимых глубинах самые страшные тайны.
Когда прошёл первый приступ испуга, наступил второй: раскинув широко безобразно-уродливые крылья, им навстречу из проёма вылетела серо-фиолетовая птица-тень.
Петька и Артур одновременно вскрикнули и только затем, когда прошло наваждение, увидели скупой мутно-жёлтый свет чадящей керосиновой лампы. Он выхватил из сумрака сеней небольшой размытый круг света, в котором находилась невысокая пожилая женщина в вязаной кофте, поверх сухоньких плечей накинута светло-серая шаль. Она держала в руках этот древний предмет освещения. Седые волнистые волосы удерживал бежевый костяной гребень. Карими глазами она внимательно осмотрела ночных гостей.
Петька, сам не понимая почему, ляпнул, прервав затянувшуюся паузу:
— Согласен, ночной незваный гость хуже татарина…
Морщинки на лице женщины разгладились, потеплел взор.
— Но и не лучше, — закончила она, жестом руки предложила проходить в дом, подкрепив его словами: — Добро пожаловать!
Сухое приятное тепло хорошо протопленной печи встретило радушно друзей.
— Раздевайтесь, мальчики, — женщина указала на прикреплённую к стене параллельно полу широкую доску с колышками справа от двери на уровне груди человека. — Я сейчас соберу вечерю, угощу, что бог послал.
Женщина вышла в сени.
— Тебе ничего странным не кажется, — спросил Петька Артура.
— Кроме твоей шутки про татар — нет.
— Да как же так! Ты посмотри сам: фонарь со свечой, керосиновая лампа, соломенная крыша, кожухи на стене, валенки, галоши, их, бог весть, сколько времени не выпускают! Просто каменный век! а комната тебе ничего не напоминает? Есть что-то в ней неестественное…
Действительно, комната, куда вошли друзья, совмещала в себе два функциональных помещения: прихожую и кухню. Слева от двери висел рукомойник с вышитым рушником на крюке, вбитом в стену, чистое ведро под ним. Дальше под окном кухонный стол ручной работы с дверцами и ящиками, сквозь слои изумрудной краски просматривалась резьба — витые усики, лоза, виноградная кисть, листья. Старая клеёнка в крупную клетку с потёртостями на углах, покрывала столешницу. Справа под окном, занавешенным чистыми белыми занавесками, металлическая кровать с никелированными шарами, покрыта стёганым покрывалом, две подушки поставлены углом. Почти напротив входа угольная печь, в воздухе присутствовали нотки угольного угара. Сквозь щели в дверце пробивались лучики алого света. Над дверным проёмом, ведущим вглубь дома, старинные часы с кукушкой. Всё обыкновенное, встречаемое практически повсюду в деревнях с налаженным старым бытом, но и одновременно, что-то чужое, инородное, как слова, вырванные из песни; что-то, что довлеет невидимым присутствием и накладывает свой тяжёлый отпечаток на обстановку дома.
Восприняв и прочувствовав всё это, Артур всё же сказал, что ничего необычного не видит; посоветовал другу меньше обращать внимания на якобы кажущиеся ему странности, и больше проявлять заинтересованности происходящим. Даже когда Петька показал взглядом на часы над дверью, стрелки которых приближались к двенадцати, и сунул ему под нос свои, на которых было половина восьмого, Артур с видимым безразличием ответил, что его остановились. Петька от возмущения едва не взорвался, дескать, мои-то, электронные остановились!
Страница 4 из 9
