Узники снежного логова

Взрывоопасный диспут прервала хозяйка. Из сеней вместе с ней в тепло дома ворвался белёсый вал морозного пара, быстро исчезнувший. Она поставила на плиту небольшой чугунок (Петька семафорил взглядом, мол, чем не доказательство необычности — вместо привычной кастрюли чугунок!) с крышкой, предварительно убрала с плиты два круглых сегмента, чтобы опустить суженую часть посуды в топку. Затем снова вышла и вернулась с двумя большими глиняными мисками, украшенными снаружи и внутри по периметру незамысловатым узором: по терракотовому фону плыли синие фигурки, похожие на птиц. На одной миске горкой лежали бочковые помидоры и огурцы, источая аромат специй, который вызвал у друзей сильное слюноотделение и острый приступ голода. На второй — нарезанное крупными кусками сало с мясной прослойкой и очищенные мелкие луковки с чесноком. Ломти хлеба лежали на деревянной доске.

— Что застыли, ребята? — закончив с нехитрой сервировкой, спросила она. — Мойте руки и за стол. Сейчас налью борща.

С аппетитом съев предложенную еду, друзья пили из больших фаянсовых кружек, тоже украшенных синими фигурками птиц, на что обратил внимание один Петька, ароматный чай с малиной и облепихой и мирно беседовали с хозяйкой. Впрочем, она задавала мало вопросов, ребята скупо отвечали, и спрашивать её о чём-либо попросту стеснялись.

— Бабушка, вот мы беседуем, а как к вам обращаться, не знаем, — спросил Артур и сделал шумный глоток горячего напитка.

— Сгодится и бабушка, внучок, не ошибёшься.

— А по имени-отчеству?

Петька толкнул друга ногой под столом, мол, не приставай с расспросами.

От хозяйки не ускользнул этот факт. Она улыбнулась.

— Генриетта Марковна, — морщины снова разгладились на её лице. Улыбалась она, не размыкая губ.

Артур поперхнулся чаем.

— Как?

Петька откровенно заржал, не сдерживая эмоций, хозяйка закрыла рот ладонью, но было видно, что и она смеётся.

Артур прокашлялся.

— Извините за реакцию, но вам не кажется, несколько не типичное для русского человека имя.

Уши, щёки, шея сразу же покраснели у него, как у рака.

Карие глаза хозяйки только вспыхнули молодым огоньком.

— Внучок, твоё имя — Артур — типичное? — доверительно, с нежностью в голосе произнесла она, — для русского человека?

Артур стушевался ещё больше, чувствуя, как огонь смущения все сильнее заставляет полыхать лицо; обжигающая ладонь стеснительности взъерошила волосы на затылке. На помощь другу пришёл Петька, он спросил, не страшно ли ей жить одной и сразу же услышал ответ. Из комнаты, расположенной в глубине дома раздался громкий квакающий кашель и хриплый мужской голос, с кем жена ведёт беседу, уж не сама ли с собой. Она ему ответила, что разговаривает с гостями, заблудились ребята.

— Что-то часто стали к нам наведываться гости, — по интонации трудно было понять, досадует он, или таким образом выражает радость.

— Стёпушка, да это совсем молоденькие ребятки, — добрейшим голоском ответила хозяйка. — Принести чаю с малинкой?

Снова послышался страшный кашель, который, казалось, сотрясал стены дома. Успокоившись, Степан предложил ей накормить гостей да уложить спать в дальней комнате, не докучать им расспросами. Генриетта Марковна ответила, что именно так и хотела поступить; когда муж умолк, она спросила Артура, мол-де, имя её мужа типичное для русского уха. Артур, поверженный стеснительностью, пробурчал что-то неразборчиво.

Хозяйка быстро вымыла посуду.

— Допивайте, мальчики, чай. Время и впрямь позднее.

Друзья допили остывший напиток, и пошли вслед за хозяйкой, которая пошла впереди них, освещая путь новой керосиновой лампой, взятой в сенях.

Из коридора налево вела дверь, за которой слышалось покашливание и сонное бормотание. С правой стороны две двери. На первой висел большой амбарный замок. Вторая чуть приоткрыта в коридор.

Хозяйка уверенно вошла в комнату, поставила лампу на небольшой круглый столик справа от входа.

— Вот, Артур и Петя, здесь будете ночевать. Невелики хоромы, но всё же лучше, чем в снегу.

Слова «лучше, чем в снегу» насторожили друзей, но они промолчали. И хозяйка задерживаться не стала и направилась в коридор.

— Vieler Dank (большое спасибо), — внезапно выдал Артур.

Генриетта Марковна остановилась на полушаге и обернулась:

— Angenehmer Schlaf, Jungen (приятных снов, мальчики)!

— Friedliche Nacht, Frau (спокойной ночи, фрау)! — ответил Артур.

Артуру показалось, что хозяйка слегка присела, будто сделала незаметно книксен и после этого уже ушла.

Петька пристал к Артуру, откуда он так хорошо говорит по-немецки; Артур отмахнулся, дескать, генетические корни дают знать.

— Остришь, дружище! Вот не поверишь, ты мне всегда казался подозрительным, а теперь понял причину, ты такой же русский, как я татарин! — захохотал, подрагивая телом, Петька, быстро разделся и нырнул под тёплое стёганое одеяло. Вещи по привычке побросал на стул возле кровати. Покрутился несколько на кровати и протянул, сладко зевая: — О! блаженство какое: пуховая перина, подушки, одеяло!