Узы

Мои размышления были прерваны жесткой болью, что сковала все тело волнами от спины, когда Слендер поднял меня на руки. Я сдавленно простонала. Мой вернувшийся слух уловил его, отчего стало еще страшнее. Я старалась не двигаться настолько, насколько это было возможным. Каждый чуть менее осторожный или ровный шаг Слендера приносил нестерпимую боль. Стоило мне попытаться хоть что-то произнести, получались лишь глухие хрипы, а новые волны боли пресекали мое желание поболтать.

Когда этот беспокойный и болезненный путь прекратился, мы уже пересекли порог достаточно ярко-освещенной комнаты. Меня бережно положили на покрытый лишь простынью ледяной стол. Я почувствовала, как Слендер отдалился. Его место занял человеческого роста… честно говоря, я еще не понимала, что или кто это был. Его руки очень быстро, едва касаясь ощупали почти все мое тело, после чего я почувствовала, как что-то тонкое, как лезвие, но не острое, касалось моего тела прямо под одеждой. Этот процесс сопровождал звук разрезающейся ткани. Когда мое мокрое тело попало под поток сквозняка, стало ясно, что я лежала практически голая. На мне было разве что нижнее белье. От холода сразу захотелось скукожиться, сжаться, но руки и ноги мне придержали, указывая на то, что это дурная идея.

Я, как могла, лежала ровно, пока мое тело методично ощупывали ледяные, твердые как рукоять ножа руки. Когда они доходили до боков, плечей и таза, по телу начинали разливаться продолжительные волны боли, о которых я своевременно сообщала сдавленными стонами.

— Ч… что происхо… ходит? — у меня от холода зуб на зуб не попадал.

— Лежи ровно. У тебя сломан шестой позвонок. Чуть большая высота, и раздробило бы и седьмой — он треснул, — это был тот же голос, что вверг меня в раздумья, относительно нового «прозвища» Слендера. — Придется ввести тебе регенеративную сыворотку. Не знаю, справится ли человеческое тело с ее компонентами, но иначе ты в лучшем случае останешься парализованной, — больше дискомфорта мне причинял даже не смысл его слов, а то, с каким абсолютным равнодушием он это говорил.

— Что может случиться? — поинтересовался знакомый мне голос.

— Если некоторые компоненты окажут ожидаемый мною эффект, то наступит асфиксия, либо ей разорвет аорту.

— А если НЕ ДЛЯ медицинских ботаников? — озабоченный голос Слендера нагнетал обстановку.

— Она либо сама задохнется, либо задохнется ее сердце. В любом случае результат будет один.

— Ну, а если сработает? — тихо, будто не веря в это вовсе, спросил Слендер.

— Ее позвоночник восстановится. Обычно эту сыворотку используют на оборотнях или валькириях. Они часто ломают кости в бою, но все же они куда выносливее людей. Даже альфы воют, пока сыворотка регенерирует кости. Сломанная спина — это тебе не выбитая ключица. Ее стебель обвивают бесчисленные сплетения нервов. Срастись те или иные неправильно, и кровь будет беспорядочными потоками блуждать, куда ей только вздумается. Рано или поздно она забьет собой аорту, и та лопнет. Или забьет сосуды в дыхательном пути. Тогда она задохнется, — голос затих. На несколько секунд повисла гробовая тишина. — Без сыворотки же я почти уверен, что она умрет.

Я неподвижно слушала их дискуссию, размышляя над достаточно неплохой перспективой. В конце концов, на той стороне мои родители, а мне за столькое нужно извиниться перед ними!

— Делай все, что нужно! — приказным тоном обрушил Слендер.

— Как скажите, советник.

За последней фразой последовал звук шагов в сторону двери. Вскоре они скрылись за ней. Мой новый, не слишком отзывчивый доктор склонился к моему уху.

— Мы остались одни. Мое имя Кристиан. Сейчас я введу тебе снотворное. Ты и с ним будешь чувствовать все ту же боль, но без него, я думаю, раньше, чем у тебя лопнет сердце, ты умрешь от болевого шока. Мне придется пристегнуть твои руки ремнями, так что старайся лежать как можно неподвижнее.

За его словами последовало чувство обещанных ремней на запястьях и лодыжках, после меня накрыли тонким одеялом. Когда я почувствовала, как игла вонзается в предплечье, нервы напряглись. Все, что я помню после этого — это лишь чувство, будто я проваливаюсь в огненную яму, что подпаливала мне пятки, лодыжки, икры, ноги, спину, грудь… Чем дальше я падала, тем глубже в огонь окуналась, где в немом крике молила о смерти от боли, что неистовой пыткой терзала все мое существо.

Глава 14. Смысл жить

Сложно сказать, сколько я была в таком состоянии: двадцать минут, три часа, год… Время стерлось, осталась только боль. И хуже всего было то, что я даже не могла закричать или двинуться. Мое тело неподвижно лежало, разрываемое этим чувством изнутри.