Узы

— Я этого не допущу! — очень четко и грозно Агнесса проговорила каждое слово, медленным шагом начав приближаться ко мне. Рука ее воспрянула вверх, а глаза покрылись лазурной пеленой. Податливая стихия материализовалась прямо подо мной, образовав вокруг меня пузырь воды. Карлоса же его грани вытолкнули наружу.

Последнее, что я сделала перед тем, как шар целиком заполнился водой — это выдохнула. Это было, пожалуй, наибольшей ошибкой, что можно совершить в обществе наяды. Мое тело тут же окутала влажная пелена, отрезавшая воздуху путь ко мне. Я машинально схватилась за горло, тело беспорядочно двигалось сантиметр за сантиметром в хаотическом порядке по пространству водяной клетки. Сам же шар поднялся практически под потолок, что был здесь выше Слендера раза в три.

Из-за абсолютной дезориентации я не могла ничего рассмотреть или услышать под собой. Хотелось закричать. Позвать Слендера, даже если для него это не будет иметь значения. Просто хотелось кричать имя того, кто у меня остался в этом мире. Я только чувствовала, как пространство в комнате время от времени сотрясается, будто что-то очень большое и с невероятной силой швыряли о стены, пол, потолок комнаты.

Вскоре я начала чувствовать острую потребность в воздухе. Легкие горели, грудь содрогалась в попытках вздохнуть, но, получая вместо желаемого воздуха воду, предпринимало попытки извергнуть ее из легких, из-за чего несильные судороги начали перерастать в конвульсии. От боли и жгучего, давящего чувства в грудной клетке перед глазами простерся туман. Густое чувство сонливости обрушилось на мое сознание, и я начала отключаться.

После того, как комната уже раз пять или шесть содрогнулась глухим, но сильным толчком, мое сознание из накатывающего забытия вырвала дикая, неудержимая боль в пояснице. Водяная оболочка исчезла, и я рухнула спиной на деревянный пол зала. Я попыталась вскрикнуть, но вместо этого лишь сильно, судорожно закашлялась. Солоноватая жидкость извергалась из моих легких, но на подходе к выходу застревала, из-за чего я стала очень быстро задыхаться.

Уже в следующее мгновение я почувствовала, как мое тело приподняли, а затем снова положи в более ровное положение. В ушах гулко звенело от удара, а перед глазами все так же простирался густой туман. Боль же, что разрывала мое сознание, продолжала терзать поясницу. Практически все чувства отказали мне, а боль и нехватка воздуха лишь довели мой страх до кондиции. Я была в панике и трепыхалась в прохладных руках, что прижимали меня к полу, удерживая ровнее.

Поступательные движения рук сотрясли мою грудную клетку. Они ритмично вжимали мое туловище в пол. Вскоре я откашлялась значительным количеством воды, и мои легкие, саднящие от бывшего пребывания в них воды, получили необходимую порцию воздуха. Я глубоко вздохнула, но режущая боль в горле подсказала мне делать это спокойнее. Когда взгляд прояснился достаточно, чтобы я смогла увидеть перед собой туманный высокий силуэт, мое сознание немного успокоилось. Слух окутала приятная тишина, которую прерывали лишь мои частые тяжелые вдохи и выдохи. Спина все также горела, но уже не так зверски как раньше. Я медленно приподнялась на локтях. Мокрые волосы облепили все лицо и шею, отчего разглядеть ничего больше я не могла. Меня придержали за плечо, чтобы я могла сесть. Когда у меня, наконец, это вышло, я поправила рукой мокрую шевелюру так, чтобы она не застилала глаза. Влажная одежда была тяжелой, отчего сменить положение мне составило немалого труда.

Когда зрение, наконец, прояснилось, в метрах пяти от нас со Слендером я увидела, как Карлос помогал качающейся Агнессе подняться на ноги. Стоило мне разглядеть ее лицо получше, как я заметила небольшой кровоподтек под правым уголком ее рта. Та едва стояла на ногах. Карлос щелкнул пальцами, отчего мне показалось, будто на мгновение над ними загорелся крохотный огонек, как если бы его рука была зажигалкой. Через мгновение в комнате появилось двое молодых людей и девушка. Один из юношей и молодая особа направились к Агнессе с Карлосом и, переняв у него девушку, вывели ее из комнаты. Оставшийся же подошел к нам.

— Нам не нужна помощь, — грубо ответил Слендер, закрывая меня спиной.

— Я полагаю, что падение с такой высоты могло повредить ее позвоночник. Оставлять девушку калекой или нет, разумеется, решать вам, советник! — с непреклонным равнодушием произнес молодой, я бы даже сказала, подростковый голос из-за спины Слендера.

Что? Как он его назвал? Советник?!

Нет! Меня вовсе не беспокоили его слова о позвоночнике, и что он там еще говорил… Советник, он назвал Слендера советником. Какой абсурд, я знаю, что он терпеть «Орден» не может. Ума не приложу в чем причина, но она есть! И очень веская! Просто я точно знала, что он бы никогда…