Девушку по имени Аннет с ее пятилетнего возраста преследует тень, что не дает той покоя от чувства его взгляда, постоянного присутствия. Четырнадцать лет непроглядного ужаса вели ее к тому знаменательному дню, когда этот страх спас ее от нападения. Однако, эта встреча обернулась для девушки заточением, которому она изо всех сил противостоит. Поймет, а главное примет ли она того, кто как ей казалось, разрушал всю ее жизнь.
220 мин, 36 сек 7648
Не прошло и пары минут с того момента, как я осталась в одиночестве, как в голову полезли мысли о Слендере. Я не знала точно, когда он вернется, духу спросить у меня так и не хватило. Мне уже не убежать, не спрятаться, а самое ужасное, что каким-то закоулком души я того и не хотела. Всеми силами я старалась убедить себя, что всему виной убийца, что это безликий привел меня к тому, где я сейчас, но почему-то у меня не выходило. Как бы я не старалась, вину ни на кого, кроме «Ордена», у меня свалить не получалось. Ну конечно! Давайте винить во всем его! Это же так сложно признать, просто признать, что Слендер становится мне кем-то большим, чем…
Кто-то у входа негромко кашлянул, прервав мои размышления. Когда я подняла глаза, то была очень удивлена, ведь до сих пор считала, что Кабадатх меня избегает.
— Вечер добрый, — произнес он.
— Добрый, — нерешительно произнесла я.
Старший безликий молча проследовал к плите и подогрел остатки нашего с Трендером кофе. Когда он опустился напротив меня за стол, я была уже практически готова бежать. Не знаю почему, но Кабадатх наводил на меня тревожный страх.
Безликий сделал небольшой глоток и перевел взгляд на меня. Ну конечно! Это мой шанс! Возможно, хоть он расскажет мне про Элаизу?
Преодолевая накатывающий страх, я все же взяла себя в руки.
— Может мне показалось, не знаю… — я замялась. Нет! Не так я начать хотела! Безликий перевел взгляд с чашки на меня. — Вы избегали меня всю прошлую неделю?
— Ничего странного, что ты не понимаешь, — произнес Кабадатх. Сегодня он казался более спокойным, чем в день нашей предыдущей встречи. — Тебя должно быть смутило, что я назвал тебя не твоим именем. Я прошу за это прощения.
— Насчет этого, — я снова умолкла. Тряпка! Возьми себя в руки! — Вы расскажете мне о ней?
Повисло молчание. Кажется, я начинаю привыкать к тому, что подобная фраза ставит безликих «на паузу». Может у меня получится в будущем это использовать? Я усмехнулась про себя, но тут же осеклась. Нет, не смешная шутка…
— Ее полное имя Элаиза, — спустя какое-то время произнес Кабадатх. Похоже, что он решил этим и ограничиться, учитывая, что снова повисла неловкая пауза.
— Прошу вас! — мое терпение было на грани! Что за тайны? Почему бы просто не рассказать? — Почему Слендер не хочет, чтобы я знала о ней? В чем причина?
Старший безликий внимательно на меня посмотрел. Его взгляд в который раз изучил мое лицо, волосы, глаза. Прошелся по плечам, рукам и застыл на моей чашке с уже остывшим кофе.
— Эта история очень старая и не слишком веселая, — с какой-то тяжестью произнес Кабадатх.
— Я уверена, что справлюсь! — безликий вновь перевел взгляд на меня. Мне казалось, что он смотрит прямо в глаза. Нет. Прямо в душу через глаза. Тогда он и начал свой рассказ, изменивший для меня само восприятие семейства безликих.
— Все началось сто тридцать шесть лет назад. В 1877 году я, как заядлый одиночка, скитался по северным окраинам города. Недалеко от тех лесов находился приют святого Георгия, в котором содержались, как правило, подброшенные дети. По привычке я держался от него подальше, дети замечали меня чаще взрослых. Зимой того года я решил перебраться южнее, чтобы миновать период морозов. Тогда-то я ее и увидел. Крохотное создание, трясущееся на холоде в одной только ночной рубашке. Местные дети вытолкали ее за порог, пока воспитатели не видели и заперли дверь изнутри. У девочки были лиловые губы, а щеки покраснели до алого цвета. Она топталась на месте, стуча трясущимся кулачком в дверь. Я не знаю, что в тот день поменялось во мне. Но она меня заинтересовала. А вызвало интерес то, что она не плакала, не кричала, не звала на помощь, как, вероятно, поступили бы другие дети. Она просто стояла, изредка постукивая по двери оцепеневшим кулачком. Будто и возвращаться в стены этого дома не хотела вовсе. Будто такая ситуация для нее не в новинку. Я подошел к ней сзади. Она обернулась. Ее большие зеленые глаза расширились в тот момент, когда взгляд достиг моего лица. Но и тут она не закричала, не заплакала. Она внимательно смотрела на меня, будто вовсе забыв, что на дворе зима, а она в одной ночной рубашке. Мне стало интересно, и я протянул к ней руку. Она даже не шелохнулась. Когда я коснулся ее щеки, та оказалась куда холоднее моей ладони. И это притом, что температура тела безликих куда ниже людской, а на холоде я пробыл явно на пару дней больше, чем она. Девочка на мгновение замерла, вбирая остатки тепла из моей ладони, после чего мне послышался щелчок входной двери. Я тут же отпрянул и скрылся в лесу, что простирался неподалеку. Оттуда мне было видно, как невысокая тучная женщина впустила ее с недовольным лицом в здание. Южнее той зимой я не ушел, — Кабадатх прервался, сделав глубокий глоток остывающего кофе.
— Это была она? — спросила я.
Кто-то у входа негромко кашлянул, прервав мои размышления. Когда я подняла глаза, то была очень удивлена, ведь до сих пор считала, что Кабадатх меня избегает.
— Вечер добрый, — произнес он.
— Добрый, — нерешительно произнесла я.
Старший безликий молча проследовал к плите и подогрел остатки нашего с Трендером кофе. Когда он опустился напротив меня за стол, я была уже практически готова бежать. Не знаю почему, но Кабадатх наводил на меня тревожный страх.
Безликий сделал небольшой глоток и перевел взгляд на меня. Ну конечно! Это мой шанс! Возможно, хоть он расскажет мне про Элаизу?
Преодолевая накатывающий страх, я все же взяла себя в руки.
— Может мне показалось, не знаю… — я замялась. Нет! Не так я начать хотела! Безликий перевел взгляд с чашки на меня. — Вы избегали меня всю прошлую неделю?
— Ничего странного, что ты не понимаешь, — произнес Кабадатх. Сегодня он казался более спокойным, чем в день нашей предыдущей встречи. — Тебя должно быть смутило, что я назвал тебя не твоим именем. Я прошу за это прощения.
— Насчет этого, — я снова умолкла. Тряпка! Возьми себя в руки! — Вы расскажете мне о ней?
Повисло молчание. Кажется, я начинаю привыкать к тому, что подобная фраза ставит безликих «на паузу». Может у меня получится в будущем это использовать? Я усмехнулась про себя, но тут же осеклась. Нет, не смешная шутка…
— Ее полное имя Элаиза, — спустя какое-то время произнес Кабадатх. Похоже, что он решил этим и ограничиться, учитывая, что снова повисла неловкая пауза.
— Прошу вас! — мое терпение было на грани! Что за тайны? Почему бы просто не рассказать? — Почему Слендер не хочет, чтобы я знала о ней? В чем причина?
Старший безликий внимательно на меня посмотрел. Его взгляд в который раз изучил мое лицо, волосы, глаза. Прошелся по плечам, рукам и застыл на моей чашке с уже остывшим кофе.
— Эта история очень старая и не слишком веселая, — с какой-то тяжестью произнес Кабадатх.
— Я уверена, что справлюсь! — безликий вновь перевел взгляд на меня. Мне казалось, что он смотрит прямо в глаза. Нет. Прямо в душу через глаза. Тогда он и начал свой рассказ, изменивший для меня само восприятие семейства безликих.
— Все началось сто тридцать шесть лет назад. В 1877 году я, как заядлый одиночка, скитался по северным окраинам города. Недалеко от тех лесов находился приют святого Георгия, в котором содержались, как правило, подброшенные дети. По привычке я держался от него подальше, дети замечали меня чаще взрослых. Зимой того года я решил перебраться южнее, чтобы миновать период морозов. Тогда-то я ее и увидел. Крохотное создание, трясущееся на холоде в одной только ночной рубашке. Местные дети вытолкали ее за порог, пока воспитатели не видели и заперли дверь изнутри. У девочки были лиловые губы, а щеки покраснели до алого цвета. Она топталась на месте, стуча трясущимся кулачком в дверь. Я не знаю, что в тот день поменялось во мне. Но она меня заинтересовала. А вызвало интерес то, что она не плакала, не кричала, не звала на помощь, как, вероятно, поступили бы другие дети. Она просто стояла, изредка постукивая по двери оцепеневшим кулачком. Будто и возвращаться в стены этого дома не хотела вовсе. Будто такая ситуация для нее не в новинку. Я подошел к ней сзади. Она обернулась. Ее большие зеленые глаза расширились в тот момент, когда взгляд достиг моего лица. Но и тут она не закричала, не заплакала. Она внимательно смотрела на меня, будто вовсе забыв, что на дворе зима, а она в одной ночной рубашке. Мне стало интересно, и я протянул к ней руку. Она даже не шелохнулась. Когда я коснулся ее щеки, та оказалась куда холоднее моей ладони. И это притом, что температура тела безликих куда ниже людской, а на холоде я пробыл явно на пару дней больше, чем она. Девочка на мгновение замерла, вбирая остатки тепла из моей ладони, после чего мне послышался щелчок входной двери. Я тут же отпрянул и скрылся в лесу, что простирался неподалеку. Оттуда мне было видно, как невысокая тучная женщина впустила ее с недовольным лицом в здание. Южнее той зимой я не ушел, — Кабадатх прервался, сделав глубокий глоток остывающего кофе.
— Это была она? — спросила я.
Страница 38 из 60
