Узы

Больше я не тянул, да и не мог просто. Одним незамысловатым движением я прижал ее к асфальту и впился изнеможенными клыками в ее шею. Кровь брызнула на ее костюм, заливая асфальт под ногами. Она несколькими потоками растекалась по нему. Мои движения были слишком резкими и грубыми, из-за чего рана вышла слишком глубокая, чтобы кровь попадала только мне в рот.

Ее тело рывками содрогалось подо мной. Глаза закатились в предсмертных конвульсиях. Когда я уже был настолько одержим, что окружавшая нас реальность стала второстепенной, ее голова уже почти отделалась от тела, поддерживаясь на плечах разве что позвоночной костью. От голода я просто озверел и разорвал зубами практически всю плоть. Под конец я уже просто слизывал кровь то с ободранного конца головы, то с оборванного конца шеи. По завершению я отполз от ее останков на не затекшую кровью часть асфальта. Обтерев рукавом безнадежно измазанный кровью рот, я попытался подняться. С олимпийки на землю капала гроздьями ее кровь.

От вида ее обглоданной шеи меня отвлек звук приближающегося автомобиля. Я тут же рванул в сторону леса. Последнее, что я услышал со стороны дороги, это режущий звук тормозящей об асфальт резины и раздирающие сердце крики.

Я снова мог бежать быстро и безустанно. К глазам и слуху вернулись ясность, по мышцам потекла энергия. Виски перестали пульсировать, на место тягости вернулась невесомость. Я скинул до основания заляпанную кровью олимпийку прямо на ходу. В футболке мне было ничуть не холодно, хотя и погодка не радовала.

Впоследствии я быстро добрался до базы. По ее пустынным коридорам блуждал сквозняк. Главы, как я предполагал, не оказалось. Не теряя времени, поддавшись адреналину, что я запустил в свое тело с недавней порцией свежей крови, мой путь тут же лег к покоям белобрысой садистки.

Я без стука вошел в ее комнату, та как всегда сидела у своего туалетного столика, в сотый раз причесывая золотистые кудри. На звук моих шагов она обернулась, по привычке ухмыляясь.

— Кристиан! — воскликнула она. — Ну наконец ты вернулся. Тебя и след после последнего задания простыл. Я уже начала беспокоиться, — Агнесса вальяжно поднялась со стула и по-хозяйски провела пальцами по моим губам, измазанным свежей кровью. — Ты такой неряшливый! После еды принято умываться! Я, конечно рада, что ты по возвращению сразу зашел ко мне, но мог бы хотя бы смыть с себя чужую кровь, — она заливисто рассмеялась, обвивая руками мою шею. Это было в ее привычке. Виснуть на мне каждый раз, когда Слендер открещивался от нее как от бракованного товара. Я периодически трахал ее по долгу службы, она же в ответ прикрывала меня и следила, чтобы глава не совал свой длинный нос в мою лабораторию.

Я хорошо помню тот день, когда один из моих учеников, молодой еще тогда вампир, рассказал мне, как она отдала приказ избавиться от Саши. Ох, как же она не любила делиться! В ней всегда была эта черта. Карлос же в ней души не чаял. Омерзительно! Более доступных, чем она я в жизни не встречал. Мне кажется, она даже слабостями Марка не пренебрегала. Братишка за нее всегда заступался, к каждому столбу ревновал, а ее это веселило. Гадство! Полсовета побывало у нее между ног, а она все ходит, нос задрав. Слендер никогда не был настолько слепым как Марк, хотя и знал ее куда хуже. Омерзительные существа! Порочные, надменные, жестокие!

Она уже слизывала с моих губ засыхавшую кровь, когда я провел по ее шее руками. Устремившись вверх по скулам к вискам, я ухватился покрепче за ее волосы. Когда я немного грубо потянул их вверх, она довольно простонала.

— Сдохни, тварь! — прошипел я ей прямо в рот.

Оттолкнувшись ногами от пола, я уперся ими ей в плечи и изо всех сил, что во мне были, потянул рывком ее голову, создавая толчком ног противоборствующую силу. По ее шее с каменистым треском протянулась глубокая трещина, словно в мраморной плите. Комнату разразил истошный вопль, что затих, когда я из последних сил отделил ее голову от шеи. Та с громким стуком, сродни каменного валуна, упала на деревянный пол комнаты. Ни крови, ни костей, только мелкие каменные осколки образовали собой дорожку от ее тела к голове.

На ее крик тут же сбежались сторожевые псы «Ордена». Незамедлительно, растолкав растерянных зевак у входа, появился и Марк. Из его разъяренных глаз сыпались искры, когда он поднял взгляд с бездыханного тела сестры на меня.

В груди кольнуло. Но я не боялся смерти, нет, не это было причиной. И боли я не боялся, ее я достаточно за свои годы стерпел. Моя маленькая Саша, моя большая Александра… Ее лицо, ее голубые глаза, мягкая улыбка, нежные прикосновения… Я уже никогда ее не увижу, не коснусь. Даже на прощанье, даже как последнее желание…