В безопасности

Я никогда не отказываю себе в том, что хочу, но и у моих желаний должна быть планка. Поттер не подходит под нее. Я отказывался понимать это, когда мне просто болезненно захотелось его притащить в этот дом. Я кинул дезинформацию в Аврорат, я поставил антиаппарационный барьер, чтобы он приехал сюда вымотанным, я ждал его в офисе… Ладно, последнее было хорошей забавой, и мне нравилось издеваться над ним. Я не хотел… не мог вспоминать первый раз с ним, но в то же время до смерти хотел видеть его здесь. Все внутри меня перевернулось, когда я увидел, как он топает себе босиком по дороге к пляжу в одних трусах, как всегда позволивший себе выйти на люди в абсолютно неприличном виде. Я впервые позволил себе не думать, как меня учили, не поступать так, как диктует моя фамилия. Я готов был сделать все что угодно, лишь бы и дальше видеть его таким. Я не жалею об этом ни секунды.

Но мне нужно сделать хоть что-нибудь, чтобы перестать ломать этим стандарт своего поведения. Я поступаю так, как хочу, и это в понимании Малфоев правильно, но вот хочу я абсолютно не то, что должен. И поступаю от этого двояко. Нужно, чтобы кто-то из нас перестал быть собой, потому что даже эти вторые полгода с ним не сделали его кем-то другим, не Гарри Поттером. Значит, я должен перестать думать как Малфой? Но я должен знать, ради чего хочу сломать эту, скажем, большую часть моей личности.

— Хватит мерзнуть, пошли домой, — произносит он, после чего целует, как будто я принадлежу ему и не могу отказать. Черт возьми, конечно, не могу. Никто не может. А я тем более. Во мне сразу два человека, и один — Малфой, который не может себе позволить так вести себя, а другой — просто Драко, которому нравится все, а не только секс. И чем ближе он при этом к Гарри, тем лучше. Его поцелуй избавляет меня от мыслей, но ненадолго. Я понимаю, что этот поцелуй другой, тот, который не должен возбуждать. Я не знаю его целей, но Малфоя он раздражает, а Драко… Драко словно влюбленный котенок. Противная часть моей личности, нет, я не могу ломать в себе Малфоя, иначе меня затошнит от самого себя.

— Отвали, Поттер, здесь же дети, — ворчу я. Но он лишь усмехается и целует меня в нос.

Ненавижу тебя, Поттер. Ты рождаешь во мне раздвоение личности, каждая из которых не может найти в отношении тебя золотую середину. Или я ненавижу тебя, или люблю. А к последнему я не готов, я не умею любить. Идиотское слово, что оно вообще значит?

Я иду рядом с ним и страдаю оттого, что хочу держать его за руку, но воспринимаю это как лишнюю демонстрацию того, чего между нами нет. У него все просто: он хочет держать меня за руку — он держит. Я покоряюсь, но от этого мне не легче — я не знаю, как отношусь ко всему этому. Поттер. Вся моя жизнь вертится вокруг тебя. Я был обижен и ненавидел тебя ребенком, я завидовал и ненавидел тебя подростком, я даже был спасен тобою и все равно ненавидел. Потому что ты недоступен мне, ты лучше меня. Я решил, что могу добиться тебя, использовать тебя, чтобы отплатить себе за все эти годы, но вместо этого я послушный питомец, которому хватает печеньки или чтобы его погладили по голове. Я вообще не имею никакой власти над собой. Потому что я не ожидал, что он действительно сильнее меня, действительно правильнее. Я ненавидел его, считая, что он притворяется. А он такой, какой есть. И я не могу относиться к нему спокойно. Во мне есть это желание следовать за кем-то, желать похвалы, я ведь один раз пострадал из-за этого. Но с Поттером что-то другое.

Он заставляет меня быть нежным к нему, вытаскивает это из меня черт знает откуда, а я даже не знал, что умею так. Но когда я делаю так, я вижу, что он поддается этому. Это то, что делает его моим питомцем. И пока он следует так безоговорочно за моими руками, я готов гладить его вечно.

Я потеряю все, что еще не потерял, если меня увидят с ним. Я потеряю и его самого. Я боюсь этого каждое мгновение. Это портит мне все восприятие реальности.