В безопасности

За все это время с ним мы никогда не выбирали эту позу, ибо она предполагает его бездействие. Бездействие Гарри — это оксюморон. Даже если я начну, он все равно закончит. Но я хотя бы попробую. Он позволяет, иначе я никогда не смог бы перевернуть его на спину, мне не хватило бы дополнительно ещё одного моего веса, чтобы его подвинуть. Я часто сообщаю ему, что он больше похож на моего телохранителя, а его это только веселит. Мне не скрыть, что я в восторге от его физической формы и от его силы. Я на неё молюсь каждую ночь, что мне скрывать.

Все веселье моментально слетает с него, стоит мне устроиться на его бедрах. Это трудное положение, я не собираюсь врать, и это положение больше похоже на спорт, чем на секс. Даже если я сейчас смогу подниматься так достаточно времени, чтобы довести его, завтра я не встану. Хотя неплохой вариант, можно весь день валяться в постели и требовать от Гарри быть моим рабом. Может быть, он даже согласится поиграть. Я не успеваю произнести нужное заклинание первым и от этого злюсь. От его заклинаний с избытком смазки секс становится чересчур грязным, а постель вечно приходится менять. Но теперь его не отменить, да и двигаться так легче. Я опускаюсь на него, имея уникальную возможность наблюдать за его реакцией. Это тоже то интимное, что недоступно никому, только мне. Я стараюсь делать это медленно, но гораздо легче сразу опуститься максимально. Впрочем, будет больно, потерплю эту дрожь в мышцах. Я вижу в его выражении лица столько эмоций, сколько в состоянии выдать только он. Он снова смотрит на меня со смесью восхищения, удивления и чего-то ещё, что я не в состоянии расшифровать. Я наконец опускаюсь до конца, замирая на его бедрах и переживая неприятные ощущения от напряжения ног. Дальше будет легче, но я не двигаюсь. В этом проникновении с возможностью видеть его лицо есть что-то буквально невыносимое. Я чувствую себя частью его. Я не должен испытывать странные ощущения в груди, никогда не испытывал, но я не могу от них избавиться. Он целует меня, и этого хватает, чтобы я не смог больше выдержать так много Гарри вокруг себя и в себе. Я выгибаюсь прямо на нем, не осознавая этого, не осознавая ничего, желая сделать всё, что угодно, чтобы продлить это состояние. Я едва замечаю движение бедер Гарри, так как не чувствую тела как отдельную единицу, но его движение настолько вовремя сделано, что я переживаю нечто похожее на вторую волну. Слишком хорошо. Я держусь за его плечи, тяжело дышу ему в шею и прихожу в себя так, словно я потерял сознание. Рассудок я потерял точно. Я благодарен ему, но не могу даже пошевелиться. Обманул его своим отчаянным положением и быстренько удовлетворил себя, оставив всю работу ему. Я извиняюсь, целуя самое чувствителен место в его теле. Думаю, он меня прощает.

Я не помню, чтобы он хоть раз двигался настолько медленно. Его живот буквально втирает мою же сперму в мой, но у меня не осталось сил, чтобы возражать. Я могу только смотреть на его лицо, на то, как он движется во мне, и думать только о том, что моё место рядом с ним. Я могу восхищаться им, сердиться на него, язвить ему, но на деле я безоружен и предан, ещё сильнее, чем все его так называемые друзья. Если он сойдёт с ума и начнёт новую войну, я пойду за ним, потому что мне плевать на мир, но не плевать на него. Я хочу обладать им, и это желание проявляется на животном уровне. Я хочу занимать главное место в его сознании, и от этого мне больше не отвертеться.

Он замирает во мне. Он беззвучен, и я не вижу его лица, уткнувшегося мне в шею, но я слышу, как он произносит сквозь зубы:

— Я люблю тебя, Драко.

И моё сердце останавливается.