Ночью мне стало очень плохо. Сильная боль, справа, почти внизу живота мучила меня почти до самого утра. Ну а на утро я уже не выдержал и позвал маму…
2 мин, 31 сек 13668
Скорая приехала очень быстро. Был еще Советский Союз, и мне было всего 13 лет.
— Поздравляю, — сказала доктор, — едим в хирургию. У вас аппендицит. Тапочки, полотенце, зубная щетка и кое — что из нижнего белья — я был готов. Приехали. Поселили в просторную палату у окна.
Сделали какой — то укол, от которого во — первых я успокоился, прошли боли, и пропала тревога от мыслей об предстоящей операции. Еще минут через 15 пришла доктор и пригласила пройти с ней. Зашли в операционную, я разделся и лег на стол. Уже не помню запах наркоза, но только в памяти остался сладковато приятный запах. Точно не могу сказать, сколько я дышал в маске, но провалился я во тьму и приходил в себя уже в палате от жуткой боли в области, где обычно у людей бывают шрамы от подобных операций. В палате нас лежало 4 человека. А в туже ночь в этой же палате, точно как и меня прооперировали и положили парня чуть старше меня. Мы познакомились и уже через пару дней сдружились и весело коротали время. Звали его Денис. Его койка была как раз на против моей, и мы общались не «напрягая» других больных. Мамы приезжали часто и так как соблюдалась строгая диета, то к пресным кашкам нам привозили разные журналы. За 4 дня пребывания в палате и у меня и у него на тумбочке скопилось порядком этой макулатуры. И вот наступила ночь четвертого дня…
Сквозь сон я услышал шелест бумаги. Плотной и глянцевой. Этот звук сложно с чем-то перепутать. Этот звук издавал мой календарь на стене в моей комнате, когда мама открывала утром балкон, чтоб проветрить квартиру, и теплый свежий ветерок врывался в комнату, касаясь меня и сладко пробуждая ото сна. Я проснулся с улыбкой. Как хорошо, что я дома!
Открыл глаза, и все встало на свои места. Дома не было. Я в больнице и у меня был аппендицит. Но что тогда шуршит?! Я повернул голову в сторону, где лежал Ден.
Картина следующая: Ден лежал под одеялом с головой, оставив только щелочку для носа и одного глаза. Увидев, что я проснулся, он медленно просунул палец в эту щелку и указал мне на пол. Я приподнял голову выше, так чтобы увидеть пол, и моему взору предстала картина: наши журналы валялись по полу, и один из них почему-то жил «своей жизнью»! Он весело крутился, подпрыгивал, листались страницы…
Через секунду я принял зеркальное отражение Дена. щелочка для носа и глаза, и мы смотрели на происходящее, иногда встречаясь взглядами и делая удивленные глаза. Дену было видно лучше, так как журнал прыгал ближе к моей койке, но от этого мне страшно не было. Вдвоем не так страшно, а даже как-то очень интересно стало, что же это такое.
Минут через 15-20 все утихло. Мы уснули, так и не решившись раскрыться.
Утром на обходе наша врач нас поругала за беспорядок, но мы не дали ей договорить. Рассказали все подробно, и в принципе я ожидал от нее взрослой реакции на детские выдумки. Однако она даже и не собиралась сомневаться в наших словах, а просто ответила: «Да разное тут бывает, здание ведь очень старое. Вы главное ничего не бойтесь».
— Поздравляю, — сказала доктор, — едим в хирургию. У вас аппендицит. Тапочки, полотенце, зубная щетка и кое — что из нижнего белья — я был готов. Приехали. Поселили в просторную палату у окна.
Сделали какой — то укол, от которого во — первых я успокоился, прошли боли, и пропала тревога от мыслей об предстоящей операции. Еще минут через 15 пришла доктор и пригласила пройти с ней. Зашли в операционную, я разделся и лег на стол. Уже не помню запах наркоза, но только в памяти остался сладковато приятный запах. Точно не могу сказать, сколько я дышал в маске, но провалился я во тьму и приходил в себя уже в палате от жуткой боли в области, где обычно у людей бывают шрамы от подобных операций. В палате нас лежало 4 человека. А в туже ночь в этой же палате, точно как и меня прооперировали и положили парня чуть старше меня. Мы познакомились и уже через пару дней сдружились и весело коротали время. Звали его Денис. Его койка была как раз на против моей, и мы общались не «напрягая» других больных. Мамы приезжали часто и так как соблюдалась строгая диета, то к пресным кашкам нам привозили разные журналы. За 4 дня пребывания в палате и у меня и у него на тумбочке скопилось порядком этой макулатуры. И вот наступила ночь четвертого дня…
Сквозь сон я услышал шелест бумаги. Плотной и глянцевой. Этот звук сложно с чем-то перепутать. Этот звук издавал мой календарь на стене в моей комнате, когда мама открывала утром балкон, чтоб проветрить квартиру, и теплый свежий ветерок врывался в комнату, касаясь меня и сладко пробуждая ото сна. Я проснулся с улыбкой. Как хорошо, что я дома!
Открыл глаза, и все встало на свои места. Дома не было. Я в больнице и у меня был аппендицит. Но что тогда шуршит?! Я повернул голову в сторону, где лежал Ден.
Картина следующая: Ден лежал под одеялом с головой, оставив только щелочку для носа и одного глаза. Увидев, что я проснулся, он медленно просунул палец в эту щелку и указал мне на пол. Я приподнял голову выше, так чтобы увидеть пол, и моему взору предстала картина: наши журналы валялись по полу, и один из них почему-то жил «своей жизнью»! Он весело крутился, подпрыгивал, листались страницы…
Через секунду я принял зеркальное отражение Дена. щелочка для носа и глаза, и мы смотрели на происходящее, иногда встречаясь взглядами и делая удивленные глаза. Дену было видно лучше, так как журнал прыгал ближе к моей койке, но от этого мне страшно не было. Вдвоем не так страшно, а даже как-то очень интересно стало, что же это такое.
Минут через 15-20 все утихло. Мы уснули, так и не решившись раскрыться.
Утром на обходе наша врач нас поругала за беспорядок, но мы не дали ей договорить. Рассказали все подробно, и в принципе я ожидал от нее взрослой реакции на детские выдумки. Однако она даже и не собиралась сомневаться в наших словах, а просто ответила: «Да разное тут бывает, здание ведь очень старое. Вы главное ничего не бойтесь».
