В чертей не верил…

Ну он, не особо ещё проснувшись, кааак сунет ему своим фермерским кулачищем! Рыжий с кровати слетел кубарем — и в дверь! Мужик — за ним. Схватил со стола котелок с картохой и вслед ему запулил. Тому — хоть бы что. Выбежал из избы и чешет себе по огороду. Мужик с лопатой — за ним, лупит его, но догнать не может. Чёрт — в колодец, а мужик — вслед за ним лезет! Перегнулся уже через бортик, ещё чуть-чуть, и нырнёт вниз головой. И тут его кто-то оттаскивать начинает, он вслепую машет лопатой, сопротивляется и реально испытывает желание сигануть вниз, догнать и урыть рогатого… Короче, пришёл он тут в себя, видит — жёнка его от колодца отдирает, а он — вниз головой туда висит, словно топиться надумал. Он — «Что за…?!» «А жена ему и рассказала, как проснулась от возьни и мата, видит — он с рёвом швыряет в пустую дверь горшок вчерашней бульбы, хватает лопату и несётся в огород и будто лупит кого-то ею, грозится рога оторовать и бошку отчекрыжить, а потом — начинает нырять в колодец. Решила — всё,«белочка», помчалась за ним, отаскивать стала, а он её чуть лопатой не зашиб… А он ей — про то, что видел, рассказал. «Допился до чертей зелёных!» Но мужик тот уверяте, что не глюки это были, он уже проспался, соображал более-менее трезво, пьяный угар прошёл, а башка раскалывалась с похмелья, и слишком всё явно было: и тяжесть окаянного на своих ногах, и его паскудная рожа, гадкая рыжая шерсть, рога, весь мерзкий облик, поганый смех, которым он отзывался на удары, прыжок в колодец и блеющий смешок оттуда, желание нырнуть за ним… Считает, реально к нему, потерявшему всякое чувство меры, рогатый приходил, к жене лез, не считая его уже опасным… Да и не стал бы простой глюк так целенаправленно заманивать его в колодец, к тягчайшему греху — самоубийству… С тех пор не пьёт. Не даёт поганому шансов вернуться.