В деревне

— Тихо. Никто знать нельзя«— и побежал к забору, не останавливаясь, перескочил его. Второй волк последовал за собратом. Спрятавшись в тени, они прислушивались, знали, что в деревне есть собака, однако та молчала.»

Двухэтажный дом, со слегка покосившейся крышей взирал на ночных гостей черными проемами закрытых окон, но на втором этаже окно было распахнуто. Волки улыбнулись: «Жертва. Тихо» — повторил хищник со шрамом на носу и встал под открытым окном, упершись передними лапами в стену. Второй взобрался к нему на спину, оттолкнулся сильными ногами и, подпрыгнув, зацепился за край распахнутого окна. Первый хищник, огляделся на последок, подпрыгнул, ухватился за свисающие лапы и быстро вскарабкался в дом. Присев в тени, дернул длинными ушами, вслушиваясь в мирное сопение гостей и пьяный храп хозяина дома.

Осторожно ступая, они приоткрыли дверь хозяйской спальни. Иваныч всхрапнул, перевернулся на другой бок, скрипнув старой кроватью и захрапел с новой силой. Волки при этом замерли, всматриваясь в темноту комнаты. На полу лежала бутылка водки, выпавшая из ослабевших пальцев, там же стояла скудная закуска.

Зверь со шрамом вошел в комнату, стараясь не наступить на посуду, чтобы никого не разбудить. Наклонился над кроватью. Иваныч вновь всхрапнул, открыл затуманенные алкоголем глаза. Тупо уставился, на хищника.

— Буш пить?

Волк обнажил клыки, прорычал угрожающе.

— Как хош, — безразлично ответил старик, не сразу сфокусировал взгляд на бутылке на полу, потянулся к ней.

Хищник не стал дожидаться, пока Иваныч разбудит весь дом. Он вгрызся ему в шею, перекусывая позвонки. Длинные когти впились под ребра, пошли вверх, ломая их. Старик даже шелохнуться не успел, и был мертв. Волк опрокинул его на спину, быстро вскрыл грудную клетку, вырвал сердце и жадно съел его.

Вытерев лапы о кровать, так же тихо вышел. Второй волк, что ждал его, указал на лестницу, ведущую вниз. «Другие». Зверь со шрамом покачал массивной головой. «Нельзя» — и хищно улыбнулся…

Выскочив из дома они распределились: один подскочил к трактору, второй бросился через всю деревню к стоящей возле дома с красными наличниками, машине. Сейчас их главной задачей было обездвижить жертвы, чтобы они не смогли скрыться.

Добравшись до проводов, они вырвали их, порвали и раскидали по сторонам.

Хищники собрались на краю деревни, вскинули морды к полной луне и ночь прорезал жуткий вой, от которого собака Жулька затряслась у себя в будке и вжалась в угол с такой силой, что доски в том месте заскрипели.

* * *

Сквозь сон Илья слышал крики людей, рев животных, топот ног и выстрелы, от которых он резко проснулся, в мгновение выхватил пистолет из дивана и направил на входную дверь.

Деревня не спала, дикие крики ужаса и страха носились по ней, порой перекрываемые диким воем. Аверин вскочил с дивана, быстро надел брюки, ботинки и, осторожно приоткрыв дверь, выглянул в коридор, прислушался. Дом молчал, хотя внизу должны быть Венера Григориевна и Михаил, который все же пришел вечером, как и обещал. Илья Степанович поморщился, вспомнив, что из-за этого он даже на ужин не пошел, еще раз встречаться с особью ему не хотелось.

На улице раздались очередные выстрелы, волчий вой и крик ужаса, переходящий в предсмертный хрип. Илья подошел к тайнику, сбросил картину, достал второй пистолет, засунул патроны в карманы.

— Рано они начали, — проговорил сухо и вышел из комнаты, закрыв ее на ключ.

Стараясь не скрипеть на лестнице, спустился на первый этаж, держа пистолет перед собой. Быстро осмотревшись, он понял, что в доме никого нет.

— Куда же ты делся, Михаил? Что затеял со своей группой?

Выйдя на улицу, он увидел, как из-под крыши одного из домов валом идет дым, и прорываются языки пламени. По улице бегают встревоженные мужчины и женщины, испуганно кричат дети. Оглядываясь, он приблизился к забору и увидел, что джип раскурочен.

— Машину-то зачем? Неделю назад купил — звери.

Мимо пробегали люди, на окраине слышались вой и хищный рев, по дворам мелькали неясные тени, которые вряд ли могли принадлежать людям. Несмотря на то, что деревня была небольшая, крику, шуму, суматохи было столько, будто сюда разом приехало полгорода.

— Петрович, они на околицу двинулись!

— Да вашу богу душу мать, кто это!

— Мама!

— Матвеевна, ты их видела!

— Иваныча порвали на куски!

— Кириловы мертвы! Все!

— Стреляй, Петрович!

— В кого. Я ничего не вижу!

Со стороны поля раздался удаляющийся вой.

— Уходят. В лес уходят.

— Илья бросился к полю, где уже толпилось несколько человек. В основном мужики с ружьями, и несколько заплаканных женщин. Среди них Аверин не увидел ни одного бородача — конечно, они сейчас в другом месте.

— Что происходит? — подбежал он к народу.

Все разом обернулись, в его сторону уставились темные дула стволов и испуганные глаза.

— Ты где был, городской, когда тут бойня началась? — спросил тяжелый мужчина с «ежиком» волос и лохматой бородой.

Илья Степанович поднял руки, отступил на пару шагов.

— Я вам не враг. Опустите оружие.