В этой деревне огни не погашены

Иду я, ногами дно щупаю осторожно, и понимаю, что всё дно усыпано чем-то твёрдым, вроде камней. Глубина не очень большая, нырнула, достала до дна, схватила первый попавшийся камень, рассматриваю. Понимаю, что прежде такого не видела. Вроде как песок, но сильно спёкшийся, превратившийся в неровный камень со множеством ходов, ответвлений. И вот всё дно усыпано такими камнями. Насколько я понимаю, именно под действием большой температуры песок твердеет до такой степени. Вышла я на берег, с собой пару камешков прихватила. И тут пришли такие мысли: может ли затвердевший песок на дне быть связан с обгоревшими деревьями на поляне? Всё рядом расположено, по идее, остальные заросли молоды, им немного лет, а вот деревья старые, могучие были когда-то. И поляна очень ровная. Надо же так, чтобы все деревья на ней ровно ополовинились, не мог такой пожар быть. Но тогда что это, удар молнии? Тогда выходит, что молния била по очереди сначала в реку, потом по одному дереву на поляне, потом в главное дерево. Или же тут НЛО прилетало, низко покружило, деревья поломались, а оно улетело. Но это же фантастика!

А день уже шёл к вечеру, смеркалось. Слышу — тёти кричат, меня зовут. Встретились мы на краю поляны, я им говорю:

— Пойдёмте, я вам кое-что покажу.

Пошли мы к большому дереву, тёти посмотрели, улыбнулись, головами покачали:

— Идём на станцию, Леся. Поздно уже.

Шли мы долго, устали. Вроде, идём правильно, должна скоро станция быть, а нет её. Солнце село, темнота опускалась на засыпающий лес. Но не все в лесу спали. Вот кто-то ухнул, треснула ветка, и навстречу нам из зарослей вылетела крупная птица, наверное, сова. Я вздрогнула от этого, было страшновато. А потом и вовсе стало боязно от внезапно возникшего на горизонте кладбища. Кресты и памятники выглядели жутко при свете восходящей луны. Мы вышли на хорошо проторенную песчаную дорогу, и вот, пройдя кладбище, мы увидели деревеньку среди леса. Широкие песчаные улицы, крепкие, добротные дома. Стога сена, сараи. Даже пожарная вышка деревянная. Людей на улицах не было, видимо, все уже пошли спать. И вот мы заметили женщину, идущую по улице. Подошли к ней, спросили, далеко ли до станции, где можно воды взять и переночевать.

Женщина обвела нас удивлённым взглядом, видимо, мы ей показались такими необычными, но потом она сказала:

— Есть у нас пустой дом, но там вряд ли вы захотите ночевать, там недавно человек повесился, — и она указала рукой в направлении большого дома.

— Поговаривают, что является он.

— Брр, нет, спасибо.

— Тогда можете возле здания администрации нашей переночевать, в домике для сторожа. До станции далеко идти, да и электричка ещё нескоро, только завтра. Там недалеко и колодец есть. Я вам открою дверь. А утром вот по этой дороге пойдёте, она прямиком до станции ведёт.

— А магазин есть у вас?

— Есть, но там только хлеб продаётся, больше ничего.

— Странно… Спасибо.

Ночь была без сна. Мы просто сидели на стульях, не решаясь ложиться спать на засаленный топчан. С рассветом пошли по широкой тропе, утро было сереньким, пасмурным. Слегка накрапывал дождь. До станции добрались благополучно, приехали домой на электричке.

Прошло три года, эти года мы не ездили в Круглый. И вот решили снова поехать. Набрав ягоды, задумали снова наведаться в лесную деревеньку — до электрички ещё очень долго, а на станции сидеть не хотелось. Пошли по той самой дороге, на этот раз она была чуть заросшей, словно там давненько не ходили. Шли очень долго, прошли мимо деревенского кладбища. Оно показалось мне раза в два больше, да и каким-то заброшенным, неухоженным. Облупившаяся краска на оградках, покосившиеся кресты.

Вышли к деревне. Что-то не то… Явно. Я лично чётко запомнила новые большие дома, широкие песчаные улицы, хорошо обкатанные. А тут стоят какие-то развалины, у большинства крыш и стёкол нет, стены мхом поросли, все перекошенные. Я подошла к одному такому домику, рукой прикоснулась к стене, домик сам уже почти с меня ростом, в землю осел. Стена прохладная, мох мягкий. Стену деревянную можно пальцем ковырять, разваливается. Нет, быть такого не может, прошло-то всего три года, а по виду все 43.

Но один дом всё же был цел. Добротный такой, гостеприимный. И собачка там лает, значит, живёт кто-то. Нам навстречу вышла пожилая женщина, мы пообщались. У женщины есть внучка, Катя, восьми лет. Восемь лет, а в школе ещё ни разу не бывала, даже буквы не знает, зато по хозяйству шуршит быстро, умелая. Я принялась её азбуке учить, параллельно слышу, как мои родственники с женщиной разговаривают. Она рассказала, что в советское время тут была большая деревня, шла заготовка леса, а потом Союз распался, деревня стала пустеть, и вот, всего два жилых дома осталось. Мы попрощались с женщиной, пошли на станцию.