Рассказывает Е. Минченко, по материалам газеты «Версия»: «Я уже не помню, откуда выписал нетривиальную мысль о том, что в каждом из нас скрыты как бы три человека: тот, каким его воспринимают другие люди; тот, каким он сам себя воспринимает; и тот, самый скрытый, мистический и реальный, который и есть на самом деле. Поэтому очень важно относиться к самому себе прежде всего как к великой загадке…»
1 мин, 58 сек 18799
Думаю, все сказанное, как нельзя лучше, может послужить своего рода вступлением к истории, которую я наконец— то решился рассказать, историю невероятную и тем не менее происшедшую в действительности… Это случилось накануне Нового, 1943 года. В Сталинградской битве уже произошел коренной перелом: от обороны наши войска перешли в наступление. И, вполне вероятно, командованию постоянно требовались свежие разведданные о противнике. В один из рейдов в тыл врага группы разведчиков, в составе которой был Анатолий М, потеряла бойца. Смерть всегда глупа, а тут оказалась еще глупее. Слепая пуля, прилетевшая неведомо откуда, угодила Коле Иванову прямо в сердце. В разыгравшейся не на шутку пурге, пытавшейся сбить разведчиков с ног и больно секущей их по лицам, бойцы стали копать в снегу могилу. Еле державшиеся от усталости на ногах, разведчики уже не могли продолбить промерзшую и звенящую, как панцирь, землю и похоронили товарища прямо в сугробе. А к вечеру, когда их силы были на исходе, они набрели на рыбацкую хибару, прислонившуюся к крутояру неподалеку от камышовых зарослей на берегу Дона. В комнатке сели на полу, выставив автоматы и прижавшись друг к другу, пытаясь хоть немного согреться. И вдруг— стук в дверь, которую разведчики прижали на всякий случай скамейкой. Все четверо схватились за автоматы. И тут явственно услышали голос Николая Иванова:
— Ну что же вы, ребята, меня оставили в сугробе. Мне холодно. Впустите погреться… У разведчиков, видевших на своем фронтовом веку всякое, поползли мурашки по телу. Им неожиданно стало жарко. Они же твердо убедились, что их товарищ мертв. Они видели застекленевшие глаза. А тут его голос… Разведчики кинулись к двери. Открыли— никого, только завывание ветра, бросающегося охапками снега. Сели. Закурили. И вновь— стук в дверь. И снова— голос Иванова. И снова за дверью — никого. Только ветер и снег… И хотя стук больше не повторился, до утра, несмотря на смертельную усталость, уснуть разведчики уже не могли. И лишь на рассвете они будто опрокинулись в сон, продолжавшийся всего полчаса. Проснувшись, бойцы осторожно выглянули из халупы. Ветер ослаб. Лишь дымилась легкая поземка. Никаких следов у своего временного пристанища разведчики не обнаружили. Вскоре их белые маскхалаты растаяли среди сугробов. Разведдозор продолжал свой поиск… Эту историю мне рассказал бывший сослуживец, тот самый Анатолий М, о котором я здесь уже упоминал. «Если будешь писать, не называй моей фамилии, а то еще подумают обо мне черт — те знает что…» Недавно полковник в отставке Анатолий М. умер. Говорят, что перед смертью он все звал какого-то Николая…«.»
— Ну что же вы, ребята, меня оставили в сугробе. Мне холодно. Впустите погреться… У разведчиков, видевших на своем фронтовом веку всякое, поползли мурашки по телу. Им неожиданно стало жарко. Они же твердо убедились, что их товарищ мертв. Они видели застекленевшие глаза. А тут его голос… Разведчики кинулись к двери. Открыли— никого, только завывание ветра, бросающегося охапками снега. Сели. Закурили. И вновь— стук в дверь. И снова— голос Иванова. И снова за дверью — никого. Только ветер и снег… И хотя стук больше не повторился, до утра, несмотря на смертельную усталость, уснуть разведчики уже не могли. И лишь на рассвете они будто опрокинулись в сон, продолжавшийся всего полчаса. Проснувшись, бойцы осторожно выглянули из халупы. Ветер ослаб. Лишь дымилась легкая поземка. Никаких следов у своего временного пристанища разведчики не обнаружили. Вскоре их белые маскхалаты растаяли среди сугробов. Разведдозор продолжал свой поиск… Эту историю мне рассказал бывший сослуживец, тот самый Анатолий М, о котором я здесь уже упоминал. «Если будешь писать, не называй моей фамилии, а то еще подумают обо мне черт — те знает что…» Недавно полковник в отставке Анатолий М. умер. Говорят, что перед смертью он все звал какого-то Николая…«.»
