В лапах страха

Марина, путаясь в опрометчивых мыслях, наблюдала за тем, как муж снова и снова безрезультатно давит на педаль газа, а попутно силится отыскать подходящее место для остановки. Двигатель продолжал издавать надрывные вздохи, похожие на предсмертную агонию туберкулёзника. Всё было кончено и перед фактом очевидности осталось лишь пасть на колени, надеясь на снисходительность звёзд. Но последних на небе сегодня не было… как не осталось шансов успеть добраться до города в срок. Реальность дала трещину, ускользнув во мрак грёз, а на её месте снова раскачивался равнодушный протуберанец, нехотя принимая очертания дорожного указателя. Безнадёжная «десятка» доживала свои последние часы внутри закупоренной магистрали неизвестности, бежать из которой сегодня было попросту невозможно.

— И что теперь? — прошептала Марина на пороге слышимости, чувствуя, как всем её нутром завладевает отчаяние.

— Фильтр забился, — Глеб смотрел на приборную панель, хищно ощетинившуюся красными маячками. — Это я виноват. Чёртово корыто, чтоб тебя!

— Может, хватит сокрушаться! — вскипела Марина, в сердцах отшвыривая ремень безопасности. — Или это и есть твоя, так сказать, передышка?!

Глеб вздрогнул, посмотрел на трясущуюся жену.

— И совсем не смешно. Думаешь, я так рад, что мы тут застряли?!

— Да мне плевать на тебя и на то, что ты думаешь! Меня больше интересует, ЧТО ТЫ СОБИРАЕШЬСЯ ПРЕДПРИНЯТЬ, ЧТОБЫ ВЫТАЩИТЬ НАС ОТСЮДА?!

В салоне сделалось нестерпимо душно. Складывалось впечатление, что содержавшийся в воздухе кислород вступил в реакцию окисления с их жаркой перепалкой, в результате чего царившая внутри машины атмосфера попросту выгорела, вместе с чувствами, эмоциями и здравым рассудком!

Марина попыталась открыть дверцу, но та не поддалась. Тогда женщина принялась буквально выдавливать пластик трясущимися пальцами, оставляя на поверхности стекла мутные разводы.

— Марина, успокойся! — крикнул Глеб. — Сейчас бензин в баке отстоится, и машина, возможно, заведётся!

— Возможно?

— Да, возможно, — терпеливо повторил Глеб, продолжая смотреть прямо перед собой. — Просто забился фильтр, и бензонасос не может прокачивать бензин из бака в двигатель…

— Так сделай, чтобы мог! Ты ведь мужчина!

— Да, я мужчина. И нет, я не могу ничего сделать. Мы можем только ждать.

Марина отвернулась от неподатливой дверцы, с мольбой посмотрела на мужа.

— Я тебя прошу, слышишь? Как самого дорогого человека прошу!

Глеб глянул в ответ и увидел, что жена плачет.

— Марина… Ну, пожалуйста… Я тебя умоляю, возьми себя в руки.

— Поменяй этот чёртов фильтр! Выкинь его совсем! Сделай хоть что-нибудь! — Марина уже просто ревела навзрыд, как тогда, в детстве.

— Да я бы с радостью выкинул, — прошептал Глеб, — но до него не добраться, если только не перевернуть машину…

Марина поняла, что слов у неё больше нет, как нет и надежды на избавление от этого рвущегося наружу кошмара. Мерзкое слово «ожидание» завладело её стремительно затухающим сознанием, связало по рукам и ногам, принялось безжалостно топить в растёкшемся во всех направлениях молоке. Мысли беспорядочно метались в голове, но от их хаотичного движения было мало пользы. Судьба распорядилась иначе: сценарий сыгран, карты биты, сюжетные линии переплетены — осталось дождаться кульминации и страшной развязки.

«Я даже пережила сражение с собственным» я«. Только непонятно, добилась ли победы, или в очередной раз проиграла, не сумев понять смысла: что есть тот голос, что командует мной и требует крови? — Марина невольно вздрогнула. — Неужели это и есть моя истинная сущность? Кровожадный монстр, рождённый на свет божий лишь только для того, чтобы причинять ближним боль. Калечить судьбы, пугать до изнеможения, просто вгонять в оцепенение! — Женщина глубоко вздохнула. — Нет-нет, так не может быть, ведь я всё осознала и раскаялась. Но тогда чем является это существо? Откуда оно? Чего хочет добиться, в конце-то концов, при помощи моих рук?!»

У Марины снова не было ответов, а потому теория про сыгранный сценарий попросту отпала за неимением данных.

— Значит, будем ждать, — прошептала женщина и, легко отворив дверцу, вылезла из мёртвой машины.

Глеб покорно кивнул, выключил зажигание. Задумался о чём-то своём.

(лишь бы не начались проблемы со щитком на лестничной площадке… лишь бы не было светопреставления, что он изредка устраивает! лишь бы Светка и Юрка держались вместе… лишь бы случилось так, как не бывало ещё никогда)

Глеб навалился на руль всем своим весом. В голове что-то щёлкнуло.

ЧУДОВИЩЕ.

— Вы чего, с дуба все рухнули?! — воскликнула Светка, нерешительно отступая в сторону. — А если предки сейчас вернуться?

— Не дрейфь, подруга, — подмигнула Женя и по-хозяйски продефилировала мимо ошарашенной Светки. — Вернуться, так вернуться… Мы не гордые — свалим!

— Свалим? А ты хоть представляешь, что со мной будет?

Женя резко обернулась; уселась на столике в прихожей.

— Ну не убьют же, во всяком случае, — она широко улыбнулась, демонстрируя ровные зубки.