В лапах страха

Затем его задело повторно — чем-то твёрдым, отдающим куревом и сдобным запахом перегара, — прямо в нос. Угасшие было искры, вспыхнули с новой силой, а в мозг вонзились мириады раскалённых игл. Из носа хлынуло, отчего сознание окончательно угасло. Олег мог лишь давиться кровью, глубоко в подсознании понимая, что это не сулит ничего хорошего — только приближает и без того явный конец. Каждый новый глоток проталкивал жизнь всё ниже и ниже, к самым низам, где уже кипел ароматный бульон, сдобренный пинтой нечеловеческой злости!

Олег стиснул зубы, попытался укрыть бесчувственными руками голову. Однако он снова не успел.

В солнечном сплетении произошёл взрыв, от ударной волны которого перехватило дыхание. К расквашенному носу и разбитой голове добавились новые повреждения, а сними и непередаваемые ощущения. Из глаз брызнули слёзы, а вязкая кровь полилась уже в лёгкие. Олег почувствовал, что его голова сейчас непременно лопнет и решительно завалился на бок, принуждая кровь литься наружу. Холодный асфальт вернул в чувства, а боль мгновенно отрезвила; Олегу удалось глотнуть разбавленного дождём воздуха, и он тут же попытался подняться на ноги.

Однако снова не вышло. Но на этот раз его не ударили — просто схватили за грудки и прижали к мокрому боку «шестёрки».

Олег с трудом разлепил ресницы, уставился перед собой, стараясь слепить из вращающейся перед глазами мозаики хотя бы некое подобие реальности.

Реальность злобно оскалилась, тут же приняв облик ухмыляющегося Палита. Олег вытаращился на одноклассника и даже сам не сразу понял, что, не смотря ни на что, тянется руками к горлу противника.

— Ах ты, сука! — прошипел Палит. — Чё, мало?! Щас добавлю! — И он боднул бестолково сопротивляющегося Олега в нос.

Обжигающие иглы в очередной раз полоснули по истерзанному сознанию; Олег машинально отдёрнулся, но только лишний раз приложился затылком об заднюю дверцу машины.

Палит самодовольно улыбнулся и скрылся за ширмой дождя.

Олег захрипел, принялся отхаркивать противную кровь. Всё тело ныло и, такое ощущение, разваливалось на части, словно было провёрнуто в огромной мясорубке. Однако боль заметно отрезвляла, и это было как нельзя кстати.

— Зря ты, сучёныш, сюда забрёл, — донёсся откуда-то сбоку хриплый голос Палита. — Теперь придётся тебя вместе с жиртрестом на том свете прописать.

Олег прочистил горло и сказал:

— Урод, чего она тебе сделала?

— Эта тварь? — Палит возник из темноты, будто обозлённый бес; парень заметно раскачивался из стороны в сторону и постоянно косился на сжимаемый в правой руке предмет, так похожий на канистру из-под бензина. — Да она мне чуть башку не снесла в школе! Грёбаная шалава! Ничё, сегодня я здоровски уделал эту сучку!

Палит удовлетворённо кивнул, явно не осознавая, что натворил, и потряс своей ношей так, чтобы Олегу было проще её рассмотреть.

— Вот, сейчас, ещё от двух недоразумений избавлюсь — и вообще крутяк будет!

Олег ощутил явную тревогу, но по-прежнему не мог заставить своё тело подняться.

— Ты чего, совсем что ли с катушек съехал?

Палит безумно оскалился.

— Не то слово! Я тебя сейчас живьём поджарю! Как свинёнка! — И парень принялся неуклюже откручивать пробку на канистре.

— Ты глюков, что ли, наловился?!

— Глюком сейчас ты станешь, — засмеялся Палит. — Особенно когда припекать начнёт!

Олег попытался подтянуть ноги, но те всё ещё не слушались. Палит заметил метания своей жертвы и со всех сил огрел Олега канистрой по коленкам. Мальчик взвыл, а его мучитель только снова бездушно рассмеялся.

— Врёшь — не уйдёшь! — И Палит окатил Олега с ног до головы бензином. — Ну как, нравится? — прошипел он, принимаясь за бак «шестёрки». — Я вам всем покажу! Будете меня помнить, суки недо<… >нные!

Палит уже через силу ворочал языком и всё сильнее раскачивался на ногах, однако сохранял бодрым дух. Происходящее совершенно не нравилось Олегу. Казалось, что в одноклассника вселился демон, в результате чего парень утратил всякую человеческую сущность, отдавшись на волю озлобленного чудовища.

Олег с неимоверным трудом пересилил очередной болевой спазм, попытался вновь пошевелить ногами. Ничего нового, кроме массы неприятных ощущений, он для себя не открыл, — ноги словно чужие, только боль по-прежнему принадлежит исключительно ему одному. Мальчик стиснул зубы и отыскал глазами Палита.

— Думаешь, таким образом отмазаться выйдет?

Палит резко обернулся. Сверкнул зрачками во тьме.

— А то! — просипел он, засовывая что-то в бак «шестёрки». — Вся гнилая слава вам двоим достанется. А я так, ни при делах.

— Да все уже и без того знают, что это ты!

— Да ну? — Палит на секунду замер в нерешительности, но тут же снова с головой окунулся в сумрак. — Интересно, кто же меня сдал…

Олег не без удовольствия изобразил на распухших губах улыбку.

— Да я тебя и сдал!

— Чё, всё ещё смешно? — Палит засопел. — Так я тебе и поверил. Шкуру свою просто спасти хочешь, щенок! Или чего, думаешь, раз скорефанился с Морозом — теперь всё дозволено? Хрен те в нос! И не таких обламывали!