Большую часть своей сознательной жизни некоторые из нас пытаются понять, почему всё именно так, а не иначе… А так же кому именно принадлежит наш внутренний голос, ведь, порою, тот озвучивает поистине невообразимый ужас!
732 мин, 8 сек 16930
Верилось в это с неимоверным трудом. А левый рукав плаща, тем временем, стремительно намокал. Боли же по-прежнему не было, будто сознание оболванили морфином — Григорий Викторович помнил это жуткое состояние ещё по Афганской заварушке.
«Было дело, во время перестрелки, в колено попал осколок от вражеского фугаса. Сразу после шока, хотелось волком выть от жуткой боли! А после вколотой дозы почему-то представил себя Андреем Болконским… Только небо было чужим. Не хотелось туда, к ихнему аллаху. Ох, как не хотелось!»
Плечо заскользило по гладкой стене, унося Григория Викторовича в бездну; он смачно приложился затылком об плинтус и обмяк.
В животе что-то ворочалось, вынуждая вновь и вновь открывать закатывающиеся глаза. Григорий Викторович с трудом приподнялся на здоровый локоть и увидел, что зверь с остервенением роется в его внутренностях, которыми был усеян пол кухни. Следователь попытался поджать ноги под себя, в надежде подняться, чтобы предпринять последнюю отчаянную попытку спастись, однако снова ничего не вышло: подошвы заскользили по залитому кровью полу, а голова вновь уткнулась в плинтус.
Перед глазами ползли оранжевые слизни.
— Ну уж нет! — прошипел Григорий Викторович как мог злобно, отчего опутавшие его голову сети тут же исчезли. — Следователь, майор юстиции, отличник боевой — и чтобы вот так, даже ни разу не приласкав противника по-настоящему! Да не бывать такому никогда!
Григорий Викторович разлепил ресницы и с лютой ненавистью взглянул на рычащее чудовище; в глазах следака то и впрямь казался самим сатаной, явившимся из подогретого вечным пламенем чистилища за порцией свежих душ.
Григорий Викторович неловко приподнялся, стараясь, по возможности, не обращать внимания на полученные увечья, и, упершись спиной в стену, протиснул кисть здоровой руки в карман плаща. Пальцы коснулись чего-то холодного, и Григорий Викторович только сейчас осознал, что нож вовсе не вылетал из его пальцев в момент первой атаки злобной твари. Нет, когда всё только началось, он машинально сунул нож в карман плаща, а в заварившейся потом кутерьме просто забыл про это неосознанное движение руки. Фатальная ошибка, — которая стала роковой и стоила жизни, — принесла на алтарь извечного зла очередную глупую жертву. Однако сокрушаться, обвиняя себя в оголтелой несостоятельности было поздно, да и не к месту; и Григорий Викторович постарался не зацикливаться на этом. Он прожил долгую жизнь и теперь желал лишь одного: чтобы рядом с его бездыханным телом лежал холодный труп его поверженного противника, чем бы тот ни был и откуда бы ни явился!
Григорий Викторович подождал, пока существо не приблизится на расстояние вытянутой руки и, как только это произошло, резко выбросил кисть с зажатым в пальцах ножом. Он особо не рассчитывал на удачный исход выпада, однако лезвие всё же прочертило по шкуре противника… а окружающее пространство затмилось душераздирающим воем, по сравнению с которым недавний рык, слышимый им с лестничной площадки, казался писком милого котёнка.
Затуманенным взором Григорий Викторович продолжал следить за безумными метаниями чудовища по кухне. Вернее это было не совсем чудовище — прежнее размытое пятно белого цвета, которое сновало по стенам, перескакивало через вентиляционные вытяжки и с разбегу налетало на запертое окно. Зрелище завораживало своим неистовством, и не будь Григорий Викторович практически при смерти, он бы наверняка не на шутку испугался. Но сейчас ему было всё равно, как совсем недавно было всё равно сбитой девочке, которая умирала на его руках и так хотела к маме…
Григорий Викторович не помнил свою маму — она умерла, когда он был ещё школьником, и именно от этого он и почувствовал боль. Спустя много десятилетий, впервые с тех самых пор, как потерял самое дорогое, что даётся по эту грань, помимо собственной жизни.
«Принимается в дар, но не ценится, пока не подкрадывается бездна. А смысл… Он как всегда выше».
После той утраты, его жизнь охватили сумерки, населённые жуткими тварями, которые скрывались под человеческой личиной, а самое страшное, что одной из таких тварей был он сам. Пребывая во всём этом подвижном хаосе, он так и не разобрался, в чём именно заключается истинный смысл. Ответ пришёл только сейчас: жизнь постороннего человека. Не родного, не знакомого, а простого встречного, имени которого ты даже не знаешь. На своём веку Григорий Викторович повидал множество смертей, но так ничего и не уяснил, а потому сегодня бездна пришла за ним, чтобы на секунду приоткрыть глаза, которыми человечество упорно не желает пользоваться. Такова задумка кого-то стоящего свыше: открывать дорогу к знаниям через смерть.
Уже проваливаясь в небытие, Григорий Викторович не почувствовал, как взбешённый монстр подскочил к его всё ещё вытянутой руке с зажатым в бесчувственных пальцах ножом и, одним движением мощных челюстей, оторвал кисть чуть выше запястья. Из раны выступила кровь, а существо недовольно фыркнуло, отскочило в сторону и озлобленно швырнуло откушенную конечность прочь.
«Было дело, во время перестрелки, в колено попал осколок от вражеского фугаса. Сразу после шока, хотелось волком выть от жуткой боли! А после вколотой дозы почему-то представил себя Андреем Болконским… Только небо было чужим. Не хотелось туда, к ихнему аллаху. Ох, как не хотелось!»
Плечо заскользило по гладкой стене, унося Григория Викторовича в бездну; он смачно приложился затылком об плинтус и обмяк.
В животе что-то ворочалось, вынуждая вновь и вновь открывать закатывающиеся глаза. Григорий Викторович с трудом приподнялся на здоровый локоть и увидел, что зверь с остервенением роется в его внутренностях, которыми был усеян пол кухни. Следователь попытался поджать ноги под себя, в надежде подняться, чтобы предпринять последнюю отчаянную попытку спастись, однако снова ничего не вышло: подошвы заскользили по залитому кровью полу, а голова вновь уткнулась в плинтус.
Перед глазами ползли оранжевые слизни.
— Ну уж нет! — прошипел Григорий Викторович как мог злобно, отчего опутавшие его голову сети тут же исчезли. — Следователь, майор юстиции, отличник боевой — и чтобы вот так, даже ни разу не приласкав противника по-настоящему! Да не бывать такому никогда!
Григорий Викторович разлепил ресницы и с лютой ненавистью взглянул на рычащее чудовище; в глазах следака то и впрямь казался самим сатаной, явившимся из подогретого вечным пламенем чистилища за порцией свежих душ.
Григорий Викторович неловко приподнялся, стараясь, по возможности, не обращать внимания на полученные увечья, и, упершись спиной в стену, протиснул кисть здоровой руки в карман плаща. Пальцы коснулись чего-то холодного, и Григорий Викторович только сейчас осознал, что нож вовсе не вылетал из его пальцев в момент первой атаки злобной твари. Нет, когда всё только началось, он машинально сунул нож в карман плаща, а в заварившейся потом кутерьме просто забыл про это неосознанное движение руки. Фатальная ошибка, — которая стала роковой и стоила жизни, — принесла на алтарь извечного зла очередную глупую жертву. Однако сокрушаться, обвиняя себя в оголтелой несостоятельности было поздно, да и не к месту; и Григорий Викторович постарался не зацикливаться на этом. Он прожил долгую жизнь и теперь желал лишь одного: чтобы рядом с его бездыханным телом лежал холодный труп его поверженного противника, чем бы тот ни был и откуда бы ни явился!
Григорий Викторович подождал, пока существо не приблизится на расстояние вытянутой руки и, как только это произошло, резко выбросил кисть с зажатым в пальцах ножом. Он особо не рассчитывал на удачный исход выпада, однако лезвие всё же прочертило по шкуре противника… а окружающее пространство затмилось душераздирающим воем, по сравнению с которым недавний рык, слышимый им с лестничной площадки, казался писком милого котёнка.
Затуманенным взором Григорий Викторович продолжал следить за безумными метаниями чудовища по кухне. Вернее это было не совсем чудовище — прежнее размытое пятно белого цвета, которое сновало по стенам, перескакивало через вентиляционные вытяжки и с разбегу налетало на запертое окно. Зрелище завораживало своим неистовством, и не будь Григорий Викторович практически при смерти, он бы наверняка не на шутку испугался. Но сейчас ему было всё равно, как совсем недавно было всё равно сбитой девочке, которая умирала на его руках и так хотела к маме…
Григорий Викторович не помнил свою маму — она умерла, когда он был ещё школьником, и именно от этого он и почувствовал боль. Спустя много десятилетий, впервые с тех самых пор, как потерял самое дорогое, что даётся по эту грань, помимо собственной жизни.
«Принимается в дар, но не ценится, пока не подкрадывается бездна. А смысл… Он как всегда выше».
После той утраты, его жизнь охватили сумерки, населённые жуткими тварями, которые скрывались под человеческой личиной, а самое страшное, что одной из таких тварей был он сам. Пребывая во всём этом подвижном хаосе, он так и не разобрался, в чём именно заключается истинный смысл. Ответ пришёл только сейчас: жизнь постороннего человека. Не родного, не знакомого, а простого встречного, имени которого ты даже не знаешь. На своём веку Григорий Викторович повидал множество смертей, но так ничего и не уяснил, а потому сегодня бездна пришла за ним, чтобы на секунду приоткрыть глаза, которыми человечество упорно не желает пользоваться. Такова задумка кого-то стоящего свыше: открывать дорогу к знаниям через смерть.
Уже проваливаясь в небытие, Григорий Викторович не почувствовал, как взбешённый монстр подскочил к его всё ещё вытянутой руке с зажатым в бесчувственных пальцах ножом и, одним движением мощных челюстей, оторвал кисть чуть выше запястья. Из раны выступила кровь, а существо недовольно фыркнуло, отскочило в сторону и озлобленно швырнуло откушенную конечность прочь.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 177 из 209
