В лапах страха

Светка не знала почему, но мелодия транса напоминала ей жизнь цветка: прекрасную и быстротечную. Всё начиналось с тихого перезвона — и в этот момент цветок рос, обдуваемый на заре ветрами; затем всё замирало, из-за горизонта появлялось светило, сопровождаемое дивным рокотом земных недр — гравитация пронизывала космос, а в безлюдной степи на тонкой ножке раскачивался дивный бутон. Небо озарили вспышки молний, стороны горизонта заслонились косматыми тучами, дождевые капли бомбардировали пыль, точно метеоры — гранит. Бутон гнулся к земле, заслоняясь широкими стеблями от буйства стихии. Он пытался сохранить жизнь. Ту самую, которую кто-то свыше заключил внутрь него, как в утробу матери. Спустя какое-то время буря стихла, так и не сломав цветок, а на небесной сфере снова засияло солнце. Мир окрашивался разноцветными красками, по земле струились потоки влаги, в призме капель изогнулась радуга — она соединила два берега: реальность и иллюзию. Гравитация исказилась, и транс проник внутрь. Он скользил по узлам нейронной сети, заигрывая с каждым нервом, а когда попал в кровь, сознание увидело цветок. Он расцвёл, пронизав пространство изумительным ароматом жизни. Потом прогремел взрыв — это душа пела колыбельную новой жизни, что уносилась вдаль вечерним ветерком. Семена метались из стороны в сторону, водили хоровод, оседали на землю передохнуть. Некоторые оставались тут навсегда, а другие неслись прочь, к иным мирам и галактикам. Перед ними открывались врата, а по ту сторону горизонта ждали очередные раскалённые пустыни. Измерения, в которых тоже должен прорости цветок. Спускалась ночь.

Цветок «Симметрис» сломался, так и не успев«распуститься». К сожалению, случалось и так.

«И в том мире начинался мор».

Светка заставила воображение заткнуться и нащупала телефон.

— Это мама? — повторился Юрка; за время Светкиных размышлений он всё же переборол страх и теперь сконфуженно изучал собственные штанишки.

— Глеб, — равнодушно сказала Светка. — Скинул.

— Перезвони!

— Тут связь плохая. Из квартиры наберу.

— Ну, ладно… — Юрка как-то зябко поёжился.

Лифт в очередной раз замер.

Светка вдохнула полной грудью, на всякий случай отошла к дальней стене, у которой разыгрывал пантомимы Юрка; на сей раз, малыш вжал голову в плечи и к чему-то прислушивался. Хотя Светка прекрасно знала, к чему именно.

Двери разъехались. На лестничной клетке никого не оказалось. По полу скакали больные тени, гудели, мерцая, лампы в кожухах, пахло строительным клеем и побелкой.

Юрка снова поёжился, но на сей раз не от страха, а от налетевшего с лестничной клетки сквозняка. Тот умело проник за ворот, принялся грызть рёбра.

— Странно… — прошептала Светка, осторожно выглядывая из лифта. — Ушёл.

— Может, спрятался просто? — пропищал Юрка, протягивая липкие пальцы к сумке сестры.

— Не говори ерунды! — огрызнулась Светка. — Не тронь — испачкаешь ведь!

Юрка вздрогнул, покорно опустил руки.

— Идём, нет тут никого, — и Светка решительно направилась к двери квартиры. — Он, наверное, и сам испугался из-за того, что мы тут с тобой учудили.

Юрка выскочил из кабины лифта и трусцой подбежал к сестре.

— А чего он тут вообще делал?

— Откуда мне знать? — Девочка зазвенела ключами. — Может, спросить, чего, хотел… Мало ли… соль могла закончиться или спички.

— А чего же не спросил?

— Отстань, а, — Светка вставила ключ в замочную скважину и оглянулась на брата. — Вот встретишь Германа Полиграфовича и сам у него всё спросишь.

Юрка помотал головой, нетерпеливо затоптался на месте, словно хотел в туалет.

— Ноги вытри, — фыркнула Светка и повернула ключ.

Славин сидел за кухонным столом и уныло смотрел в окно, за которым уже всецело властвовал мрак. Завидев в дверях Глеба, он достал из стоявшей на полу дорожной сумки бутылку водки.

— Тебе нельзя, знаю. А вот я, пожалуй, выпью.

Глеб кивнул, садясь напротив.

— Всё настолько серьёзно?

Славин невольно вздрогнул, принялся загнанно озираться по сторонам. Глеб взял с подоконника стакан. Поставил его перед собеседником, на что тот лишь что-то невнятно пробормотал.

— Так в чём дело? — спросил Глеб.

— Я даже и не знаю, стоит ли тебе рассказывать… — Славин повертел в руках стакан. — Хотя их всех поймали, вроде как. Так что никакой опасности быть не должно.

— Кого — поймали?

— Тех уродов, что организовывали собачьи бои.

— А они тут причём?

— Притом, — Славин отчаянно пытался сладить с пробкой, но та всё никак не поддавалась.

— Дай сюда, — Глеб выхватил бутылку из вялых пальцев Славина; сжал горлышко, будто гусиную шею, и чуть было не свернул его вместе с пробкой. Послышался хруст стекла и невнятный стон Славина. — И рассказывай всё, что знаешь, — Глеб до краёв наполнил стакан.

— Странно, что следаки сами на тебя не вышли…

— Поверь, на счёт Сергея они мне основательно промыли мозги. А вот о том, что ты сейчас пытаешься рассказать, я, признаться честно, ни сном, ни духом.