Меня разбудил телефонный звонок. Не открывая глаз, я высунула руку из-под одеяла, нащупала на полу возле кровати трубку…
6 мин, 25 сек 7989
— Не волнуйся, все будет хорошо. Может быть, ты в каком-нибудь старом районе города? Я думаю, тебе нужно пойти обратно к остановке и подождать там. Вдруг это был не последний автобус? Или, в крайнем случае, дождешься утра.
В трубке шум дождя.
— Эй?
— Да. Я, наверное, так и сделаю. Тем более, что пройти дальше я просто не могу. Тут за спуском стена поперек улицы.
— Бред какой…
— Я пошла обратно, — я вновь услышала торопливый цокот каблуков.
— На улице никого?
— Нет. Вроде нет. Посижу на остановке, подожду…
— Правильно. Успокойся, ты просто немного заблудилась. Завтра смеяться с тобой над этим будем! — я, как могла, попыталась приободрить ее.
— Да. Наверное… — но ее голос все равно дрожал.
— Посмотри, сколько заряда осталось у телефона.
— Сейчас, — шуршание, — почти полный.
— Хорошо. Не хочу, чтоб ты осталась без связи. Далеко еще остановка?
— Не знаю, почти ничего не видно, фонари не горят. Вот вроде и она… — вдруг она резко остановилась. Я услышала, что дыхание ее участилось.
— Мамочки… — голос ее сорвался.
— Что?! В чем дело?!
— Метро… Впереди метро.
У меня закружилась голова. Ноги стали ватные, в животе похолодело.
— Ты уверена?
— Да… Это тот же спуск в метро… — голос ее дрожал так, что я ее едва поняла.
— Успокойся, — у самой не лучше, — может, ты не там свернула.
— Это не нормально! Тут что-то происходит… Ты это слышишь?
— Что именно?
— Из-под земли доносятся какие-то звуки.
— Какие еще звуки?!
Несколько бесконечных секунд тишины.
— Похоже на пение… — ее голос стал почти ровным, — очень красиво. Интересно, кто это так поет…
— Эй, ты еще сходи и посмотри!
— Уже… — я услышала медленные шаги.
— Ты что, шутишь? Да, самое время!
Шум дождя начал стихать.
— Нет, я всего лишь одним глазком гляну, кто там, — ее голос отразился эхом от невидимых стен.
— Ты что, в метро идешь?! — почти закричала я в трубку.
— Да. Я уже почти…
— Да не шути ты так! Это глупо! Мне страшно!
— Прислушайся… Слышишь?
— Ничего я не слышу!
— Это так красиво… Знакомая мелодия… Мне сегодня везет. Эскалатор работает… Такой длинный…
— Если тебе действительно хватило ума сунуться в метро, если ты не шутишь, сейчас же, слышишь, сию же секунду уходи оттуда!
— Мое сердце уже вырывалось из груди.
— Да не волнуйся же ты. Тут светло. Правда пыли много… — она закашлялась.
— Я сказала, быстро поднимайся наверх!
— Тише… Прислушайся… Я такой песни никогда не слышала! Как будто ангельский хор спустился с небес! — она говорила с восхищенным трепетом, чуть ли не задыхаясь при каждом слове.
— Что?! Какой хор?! Ты спятила? — я до треска сжала телефон во вспотевших ладонях.
— Ты просто слушай…
И тут я действительно услышала. Но это были далеко не поющие ангелы.
Как будто откуда-то из глубочайшей расщелины гудел леденящий вой, захлебывающийся и срывающийся на высоких нотах. Он накатывал, как волна, вязкий, полный голода и злобы, одновременно с тем печальный и страдающий. Нечеловеческий… Он сочился такой ненавистью, что мне вдруг захотелось бросить, разбить телефон и забиться куда-нибудь, дрожа от страха. Его сопровождал непередаваемый больной ритм, словно кто-то истерично бил в огромный барабан, заставляющий вибрировать даже телефон в моих руках. И вся эта ужасающая какофония становилась все громче…
У меня в глазах потемнело, в горле застрял ледяной ком.
— Живо! Живо уходи! — я орала во весь голос в первобытном ужасе. — сейчас же, дура, беги! Дура! Дура! Беги!
— Я вижу Бога… — тихо сказала она и…
В трубке шум дождя.
— Эй?
— Да. Я, наверное, так и сделаю. Тем более, что пройти дальше я просто не могу. Тут за спуском стена поперек улицы.
— Бред какой…
— Я пошла обратно, — я вновь услышала торопливый цокот каблуков.
— На улице никого?
— Нет. Вроде нет. Посижу на остановке, подожду…
— Правильно. Успокойся, ты просто немного заблудилась. Завтра смеяться с тобой над этим будем! — я, как могла, попыталась приободрить ее.
— Да. Наверное… — но ее голос все равно дрожал.
— Посмотри, сколько заряда осталось у телефона.
— Сейчас, — шуршание, — почти полный.
— Хорошо. Не хочу, чтоб ты осталась без связи. Далеко еще остановка?
— Не знаю, почти ничего не видно, фонари не горят. Вот вроде и она… — вдруг она резко остановилась. Я услышала, что дыхание ее участилось.
— Мамочки… — голос ее сорвался.
— Что?! В чем дело?!
— Метро… Впереди метро.
У меня закружилась голова. Ноги стали ватные, в животе похолодело.
— Ты уверена?
— Да… Это тот же спуск в метро… — голос ее дрожал так, что я ее едва поняла.
— Успокойся, — у самой не лучше, — может, ты не там свернула.
— Это не нормально! Тут что-то происходит… Ты это слышишь?
— Что именно?
— Из-под земли доносятся какие-то звуки.
— Какие еще звуки?!
Несколько бесконечных секунд тишины.
— Похоже на пение… — ее голос стал почти ровным, — очень красиво. Интересно, кто это так поет…
— Эй, ты еще сходи и посмотри!
— Уже… — я услышала медленные шаги.
— Ты что, шутишь? Да, самое время!
Шум дождя начал стихать.
— Нет, я всего лишь одним глазком гляну, кто там, — ее голос отразился эхом от невидимых стен.
— Ты что, в метро идешь?! — почти закричала я в трубку.
— Да. Я уже почти…
— Да не шути ты так! Это глупо! Мне страшно!
— Прислушайся… Слышишь?
— Ничего я не слышу!
— Это так красиво… Знакомая мелодия… Мне сегодня везет. Эскалатор работает… Такой длинный…
— Если тебе действительно хватило ума сунуться в метро, если ты не шутишь, сейчас же, слышишь, сию же секунду уходи оттуда!
— Мое сердце уже вырывалось из груди.
— Да не волнуйся же ты. Тут светло. Правда пыли много… — она закашлялась.
— Я сказала, быстро поднимайся наверх!
— Тише… Прислушайся… Я такой песни никогда не слышала! Как будто ангельский хор спустился с небес! — она говорила с восхищенным трепетом, чуть ли не задыхаясь при каждом слове.
— Что?! Какой хор?! Ты спятила? — я до треска сжала телефон во вспотевших ладонях.
— Ты просто слушай…
И тут я действительно услышала. Но это были далеко не поющие ангелы.
Как будто откуда-то из глубочайшей расщелины гудел леденящий вой, захлебывающийся и срывающийся на высоких нотах. Он накатывал, как волна, вязкий, полный голода и злобы, одновременно с тем печальный и страдающий. Нечеловеческий… Он сочился такой ненавистью, что мне вдруг захотелось бросить, разбить телефон и забиться куда-нибудь, дрожа от страха. Его сопровождал непередаваемый больной ритм, словно кто-то истерично бил в огромный барабан, заставляющий вибрировать даже телефон в моих руках. И вся эта ужасающая какофония становилась все громче…
У меня в глазах потемнело, в горле застрял ледяной ком.
— Живо! Живо уходи! — я орала во весь голос в первобытном ужасе. — сейчас же, дура, беги! Дура! Дура! Беги!
— Я вижу Бога… — тихо сказала она и…
Страница 2 из 2
