В общем-то, это выход

— Мой брат слишком юн для женитьбы, — говорит Родольфус, понимая, что, кажется, ему остаётся сделать то единственное, чего он делать совершенно не хочет. Но это лучше, чем то, чем может ответить ему Друэлла, если пустит в год имеющиеся у неё расписки.

Что ж поделать… в конце концов, рано или поздно ему бы всё равно пришлось это сделать.

— Мне он этой ночью показался достаточно взрослым, — возражает она.

— Я предложил бы иную кандидатуру, — неожиданно тепло улыбнувшись, говорит Родольфус.

— В каком смысле? — хмурится Сигнус.

— Кого же? — спрашивает Друэлла.

— Себя, — Родольфус опять улыбается. — Я старше и, говоря откровенно, в последнее время думал о том, чтобы жениться — но так сложно сейчас найти достойную партию, — он едва слышно вздыхает.

Ну вот… слово сказано и, кажется, не вызвало у его собеседников отторжения. Значит, так тому и быть… что же — в конце концов, Беллатрикс Блэк не самая худшая партия. А её бешеный темперамент он со временем обуздает.

… — Что? — говорит Рабастан, неверяще глядя на Родольфуса. — Ты?!

— Ну а что было делать, — слегка пожимает плечами тот. — В общем-то, это выход. Тут не совсем в тебе дело, — говорит он, заставляя брата умолкнуть — и рассказывает тому всё как есть.

Честно.

Что они почти что разорены, что всего содержимого их сейфа сейчас вряд ли хватит, чтобы погасить долги, что ему нужно время на то, чтобы восстановить их состояние — а его, этого времени, нет, срок многих выплат уже подошёл или вообще просрочен. И что брак с Беллатрикс, кроме того, что невеста, без сомнения, чистокровна, спасает их от финансовой катастрофы — ибо в качестве приданого она принесёт большую часть оставленных отцом долговых расписок. И тогда они легко заплатят по остальным, и у них ещё очень много останется.

И что ему всё равно бы пришлось рано или поздно жениться — так почему бы и не на ней?

— Я надеюсь, что ты не против, — говорит, наконец, Родольфус.

— И что, — подумав, спрашивает Рабастан, — она будет теперь здесь хозяйкой?

— Хозяевами здесь всегда будем мы, — возражает ему Родольфус. — Но она будет жить здесь и, безусловно, получит определённые права.

— Как моя мать?

Родольфус морщится.

С мачехой сразу после смерти отца у него состоялся откровенный и весьма неприятный разговор.

— Я не смогла войти в сейф! — возмущённо сказала она, буквально ворвавшись на следующее после церемонии похорон утро в кабинет своего пасынка.

— Да, действительно, — кивнул тот. — Я вчера вечером наложил на его дверь кровную защиту — пока что туда войти могут только Лестрейнджи по крови.

Она настолько удивлена, что вместо того, чтобы начать скандалить, как он, говоря честно, и ожидал, спрашивает недоумённо:

— И что мне делать? Мне нужны деньги!

— Денег нет, — сообщает ей он — и рассказывает о том, что обнаружил вчерашней ночью, разбирая бумаги отца. — Таким образом, — говорит он очень мирно, — у вас есть выбор. Или вы остаётесь жить здесь — и тогда делите с нами все долги вашего мужа и отдаёте на их покрытие всё ваше приданое. Его не хватит, конечно, но уж что есть. Или, — он открывает ящик стола и точным эффектным жестом достаёт оттуда шкатулку, — вы забираете деньги, что принесли с собою когда-то в наш дом — и устраиваете вашу жизнь самостоятельно. Но сюда возвращаетесь разве что в качестве гостьи. Вам решать.

— Я не готова жить в нищете, — кривит она свой аккуратненький носик.

Родольфус понимающе кивает. Ответ его не то что не удивляет — он его ждёт. Именно вот такой. Вот и отлично… всё равно эти деньги бы не решили проблему кардинально — зато дом теперь принадлежит только им.

Рабастан к известию о переезде матери относится на редкость спокойно: они давно, с самого его детства, с ней не близки, а в последние годы отношения у них и вовсе портятся — Амалия после ставших всё более частыми теперь ссорами с мужем пытается иногда, если Рабастан в это время находится на каникулах, воспитывать сына, и тот, совершенно к этому не привыкший и давным-давно воспринимающий поучения только от брата, реагирует на эти попытки сперва раздражённо, а после и яростно, скандаля и буквально выставляя её из своей комнаты. Они давно уже с ней чужие, и новость эта его даже радует — и потом, он как раз заканчивает учиться и даже не прощается с нею толком, вернувшись в школу почти сразу после смерти отца. А после его возвращения они живут просто вдвоём — и вот теперь…

— Не совсем, — осторожно отвечает Родольфус. — Я надеюсь, она всё-таки будет лучшей хозяйкой и лучшей Лестрейндж.

Свадьбу назначают на зиму — а пока что объявляют об официальной помолвке, накануне которой Родольфус чуть ли не впервые серьёзно беседует с Беллатрикс. Они говорят очень долго — и в результате приходят к некоторому соглашению, в целом, устраивающему их обоих.

Родольфус оказывается прав — Беллатрикс действительно оказывается отличной Лестрейндж. Даже, пожалуй, больше Лестрейндж, чем он сам — но это ему предстоит понять позже.