В потемках души

Сначала ничего не происходило, но потом появились какие-то неприятные ощущения, как будто кто-то вламывался мне в голову. Ощущения усиливались, было такое впечатление, что мне заживо сверлят черепную коробку. Ноги подкосились, я плюхнулся прямо в заваленное бумагами кресло. Самое страшное, что я не мог произнести ни слова, не мог никак остановить это, возразить, все мое существо оцепенело. Пытка, казалось, длилась целую вечность, пока одна боль не сменилась другой. Неизвестный уже проник глубже, теперь он медленно копался в моих мозгах. Но теперь меня беспокоила не боль, а воспоминания. Он доставал наверх все самое ужасное и унизительное, что было в моей жизни… … Дворовые мальчишки, толкающие меня у всех на виду в кучу… … Обозвав маменькиным сынком, мне врезают по лицу, так что из губы течет кровь… … Меня выгоняют с работы — нашли другого, лучшего, пригодного профессионала, родственника начальника… … Мой день рождения — я один в пустом парке под дождем, друзья отвернулись от меня… … Девушка укоризненно говорит мне Женя и уходит прочь… Я очнулся. Водоворот воспоминаний оставил меня. Кому-то покажутся эти тревоги глупыми, но не для меня. Такие унижения запоминаются на всю жизнь, ты все время боишься ошибки, высказать свое мнение. А вдруг тебя опять засмеют, унизят, бросят?

Я тяжело дышал, сердце бешено билось, а из уголка медленно стекала струйка крови. Несмотря на свой страх, я попытался возмутиться:

— Что вы делаете? Я немедленно ухожу! — все-таки все воспоминания сразу для меня были слишком тяжелым грузом. Но подняться с кресла не получилось.

— Вы остаетесь, — отвечал все тот же холодный голос.

— Неужели парочка воспоминаний и вы уже бежите в кусты?

— Да вы себе не представляете, какой боли мне это стоило! — я был на грани отчаяния.

— Вы не можете меня понять!

— Неужели? — голос оставался ровным и каким-то отрешенным.

— А по-моему, вы еще не знаете, какая еще бывает боль… Конечно, хочу ли я это узнать, меня не спросили. Так как боль уже началась, хотя это была даже не боль, а смерть… Невидимая рука медленно сжимала мне сердце. Я пытался сопротивляться, но от этого становилось только хуже. Я чувствовал, как мой организм перестает функционировать, дышать стало невозможно, в глазах темнело, а кожа стало мертвенно-бледной. А рука все продолжала сжимать сердце, пока оно почти совсем не перестало биться. Но тут рука резко разжала сердце, оно быстро заколотилось, но от этого мне стало еще хуже. Из-за резкого прилива крови, я на пару минут потерял сознание.

Когда я очнулся, то обнаружил, что до сих пор нахожусь в этой злополучной комнате. Только уже не в кресле, а валяюсь на полу, весь в каплях пота, а руки трясутся, как у последнего пьяницы.

Мужчина, которого я уже ненавидел всей душой, как ничего и не было, невозмутимо обратился ко мне:

— А теперь ты испытаешь еще одну боль — боль разочарования… Раскрою одну маленькую прописную истину: все зависит от тебя. Если хочешь знать, то все, кто тебя унижал, и сами проходили через такие испытания, многих несправедливо выгоняли с работы, но они продолжали бороться и выходили победителями… Твои друзья не отворачивались от тебя, они наоборот хотели подготовить тебе сюрприз и очень расстроились, когда не смогли тебя нигде найти. А ссору со своей девушкой ты сильно преувеличил, она не к другому ушла, а всего лишь переночевать у подруги… Заметив вспыхнувший блеск надежды в моих глазах, он добавил:

— Только ты уже опоздал.

— Но почему? — хрипло вырвалось у меня.

— А ты до сих пор не догадался? — искренне рассмеялся.

— Ты, помнится, приходил сюда, чтоб найти себя? Так вот, получай.

С этими словами, он встал из-за стола и вышел наперед так, что я смог разглядеть его лицо. Свое лицо. Передо мной стояла моя копия. Но все равно, он несколько отличался от меня: лицо было более жестким, а линии — резкими. Евгений усмехнулся:

— Ну здравствуй, тезка. Вижу, ты еще не совсем оценил всю прелесть ситуации, — мрачная ухмылка не сходила с его (или моего?) лица, — Перед собой ты сейчас видишь себя же, только ту часть, которую ты задавил в себе. Остальные декорации: гадалка — это твое сомнение, а темная улица с мигающим фонарем — твоя душа… — немного помолчал, а потом продолжил:

— Это все происходит в твоем больном сознании… Если ты еще не знаешь, то на самом деле ты сейчас находишься в одной из психиатрических больниц города. К сожалению, ты вел себя неадекватно, кидался на окружающих, в том числе и на близких тебе людей, пытался совершить самоубийство. Было принято решение, что тут поможет только эвтаназия… Я слушал это как сквозь пелену, не вполне веря всему сказанному… Слезы выступили у меня на глазах… А он все продолжал… — Вот она боль разочарования: ты наконец осознал всю правду, узнал себя, вылечился от болезни… Но уже слишком поздно, слишком поздно.