Фандом: Отблески Этерны. Когда Ротгер Вальдес впервые встречает Олафа Кальдмеера, Вальдес не знает о нём абсолютно ничего — зато Кальдмеер, похоже, знаком с Вальдесом уже довольно давно. Нет, это не последствия амнезии, просто оба они путешествуют во времени — и встречаются в неправильном порядке, нарушая законы времени и пространства. Однако Время не терпит подобных парадоксов и обязательно попытается вернуть всё на свои места.
94 мин, 45 сек 5412
Мужчина оборачивается и внимательно посмотрит на Вальдеса. Сейчас они стоят совсем рядом, так что становится видно, что глаза у профессора действительно серые, а в их глубине сверкают серебряные искорки, когда он вдруг очень серьёзно произносит:
— Ротгер, скажи мне, что ты знаешь, кто я.
Что-то есть в этой просьбе такое безнадёжное, что Вальдесу внезапно очень хочется ответить: «Знаю», но он чувствует, что странному незнакомцу нужна правда, поэтому молча качает головой и видит, как серебряные искорки в глазах медленно замерзают, становясь ледяными.
— Никогда раньше не видел, чтобы ты молчал так долго, — незнакомец улыбается, но его улыбка за километр отдаёт фальшью — а уж Вальдес разбирается в фальшивых улыбках.
— Я берегу это эксклюзивное зрелище для особых случаев, — заверяет Ротгер, отмечая, что уровень воды стал подниматься ещё быстрее.
Вальдесу нравится в сложных ситуациях делать вид, будто он не понимает, что происходит, и забавляться тем, как ведут себя остальные. К сожалению, к нему внезапно приходит осознание, что просто делать вид и на самом деле не понимать ничего — две абсолютно разные вещи. И во второй из них нет ничего забавного. Нет ничего забавного в том, чтобы стоять в заваленной пещерке по пояс в быстро прибывающей воде и не видеть выхода. Нет ничего забавного в том, чтобы стоять там рядом с незнакомцем, который откуда-то прекрасно знает Ротгера и без спроса защёлкивает на его запястье снятый со своей руки странного вида браслет со множеством циферблатов, похожий на те, что Вальдес видел на остальных участниках экспедиции, но немного шире и другого цвета — бронзового. Нет ничего забавного в том, как этот незнакомец смотрит на него взрослым серьёзным взглядом и несколько раз открывает рот, собираясь что-то сказать, но замолкает и отводит глаза. Нет ничего забавного в том, что теперь взгляд незнакомца, обращённый куда-то мимо Вальдеса — откровенно разочарованный, а Вальдес не знает, почему, и даже не знает, зачем ему так хочется знать причину. В этом нет совершенно ничего забавного, потому что даже если их сейчас найдут, завал не успеют разобрать, и они вот-вот умрут, захлебнувшись холодными водами Сены. Ротгер понимает, что всё это абсолютно не смешно, и поэтому смеётся, по-настоящему, искренне — назло обстоятельствам. Это совсем не похоже на дёрганый истерический смех, после которого люди, как правило, принимаются рыдать, и быть может, именно поэтому незнакомец поднимает глаза и неожиданно тепло улыбается — и в этот раз фальши в его улыбке нет. Он держит Вальдеса за запястье и говорит очередную бессмыслицу:
— Ты был прав. Это действительно было весело.
И прежде, чем Ротгер успевает сказать хоть слово, нажимает что-то на браслете.
Слышится громкий всплеск, Вальдеса окатывает водой и будто прошибает насквозь разрядом электричества. А в следующее мгновение он, мокрый, грязный и местами окровавленный, уже стоит посреди оживлённой улицы какого-то незнакомого мегаполиса. На узком электрическом циферблате браслета мигают цифры: 5045.07.29. 13:45
— Церера …, как и всякий астероид, не имеет своей собственной атмосферы. Атмосферный купол был создан искусственно с целью поселения здесь колонии в 4782 году. В 4962 году, 86 лет назад, Церера подала сигнал о бедствии, который тут же прервался, а прибывший спустя какое-то время патруль обнаружил разрушенную колонию и мёртвых жителей. Дело так и не было раскрыто…
Вальдес слушает объяснения инструктора вполуха, нетерпеливо оглядываясь по сторонам и переминаясь с ноги на ногу. Он прикидывался паинькой (несколько драк и пара десятков хулиганских выходок не в счёт — надо же было хоть куда-то расходовать неуёмную энергию) слишком долго, и теперь, дорвавшись наконец до почти настоящей экспедиции, жаждет получить как можно больше настоящих впечатлений. К сожалению, настоящие впечатления в понимании Вальдеса почти всегда связаны с высокой степенью риска для жизни, а экспедиция — всего лишь академическая практика, первая для студентов третьего курса Южного Исторического Института Федерации. Перемещения во времени им пока недоступны, и не будут доступны большинству из них даже по окончании института: археологи Времени — своеобразная элита в научном мире, и после третьего курса лишь несколько лучших студентов смогут продолжить обучение именно в этом направлении. Вальдес собирается быть в их числе, иначе учёба в скучном научном институте для него не имеет никакого смысла — а ему пришлось многое сделать, чтобы оказаться здесь, с тех пор, как он, грязный, изрядно потрёпанный и совершенно ничего не понимающий, внезапно оказался в 5045 году с чужим манипулятором на руке…
— Ротгер, скажи мне, что ты знаешь, кто я.
Что-то есть в этой просьбе такое безнадёжное, что Вальдесу внезапно очень хочется ответить: «Знаю», но он чувствует, что странному незнакомцу нужна правда, поэтому молча качает головой и видит, как серебряные искорки в глазах медленно замерзают, становясь ледяными.
— Никогда раньше не видел, чтобы ты молчал так долго, — незнакомец улыбается, но его улыбка за километр отдаёт фальшью — а уж Вальдес разбирается в фальшивых улыбках.
— Я берегу это эксклюзивное зрелище для особых случаев, — заверяет Ротгер, отмечая, что уровень воды стал подниматься ещё быстрее.
Вальдесу нравится в сложных ситуациях делать вид, будто он не понимает, что происходит, и забавляться тем, как ведут себя остальные. К сожалению, к нему внезапно приходит осознание, что просто делать вид и на самом деле не понимать ничего — две абсолютно разные вещи. И во второй из них нет ничего забавного. Нет ничего забавного в том, чтобы стоять в заваленной пещерке по пояс в быстро прибывающей воде и не видеть выхода. Нет ничего забавного в том, чтобы стоять там рядом с незнакомцем, который откуда-то прекрасно знает Ротгера и без спроса защёлкивает на его запястье снятый со своей руки странного вида браслет со множеством циферблатов, похожий на те, что Вальдес видел на остальных участниках экспедиции, но немного шире и другого цвета — бронзового. Нет ничего забавного в том, как этот незнакомец смотрит на него взрослым серьёзным взглядом и несколько раз открывает рот, собираясь что-то сказать, но замолкает и отводит глаза. Нет ничего забавного в том, что теперь взгляд незнакомца, обращённый куда-то мимо Вальдеса — откровенно разочарованный, а Вальдес не знает, почему, и даже не знает, зачем ему так хочется знать причину. В этом нет совершенно ничего забавного, потому что даже если их сейчас найдут, завал не успеют разобрать, и они вот-вот умрут, захлебнувшись холодными водами Сены. Ротгер понимает, что всё это абсолютно не смешно, и поэтому смеётся, по-настоящему, искренне — назло обстоятельствам. Это совсем не похоже на дёрганый истерический смех, после которого люди, как правило, принимаются рыдать, и быть может, именно поэтому незнакомец поднимает глаза и неожиданно тепло улыбается — и в этот раз фальши в его улыбке нет. Он держит Вальдеса за запястье и говорит очередную бессмыслицу:
— Ты был прав. Это действительно было весело.
И прежде, чем Ротгер успевает сказать хоть слово, нажимает что-то на браслете.
Слышится громкий всплеск, Вальдеса окатывает водой и будто прошибает насквозь разрядом электричества. А в следующее мгновение он, мокрый, грязный и местами окровавленный, уже стоит посреди оживлённой улицы какого-то незнакомого мегаполиса. На узком электрическом циферблате браслета мигают цифры: 5045.07.29. 13:45
2:7
— Церера …, как и всякий астероид, не имеет своей собственной атмосферы. Атмосферный купол был создан искусственно с целью поселения здесь колонии в 4782 году. В 4962 году, 86 лет назад, Церера подала сигнал о бедствии, который тут же прервался, а прибывший спустя какое-то время патруль обнаружил разрушенную колонию и мёртвых жителей. Дело так и не было раскрыто…
Вальдес слушает объяснения инструктора вполуха, нетерпеливо оглядываясь по сторонам и переминаясь с ноги на ногу. Он прикидывался паинькой (несколько драк и пара десятков хулиганских выходок не в счёт — надо же было хоть куда-то расходовать неуёмную энергию) слишком долго, и теперь, дорвавшись наконец до почти настоящей экспедиции, жаждет получить как можно больше настоящих впечатлений. К сожалению, настоящие впечатления в понимании Вальдеса почти всегда связаны с высокой степенью риска для жизни, а экспедиция — всего лишь академическая практика, первая для студентов третьего курса Южного Исторического Института Федерации. Перемещения во времени им пока недоступны, и не будут доступны большинству из них даже по окончании института: археологи Времени — своеобразная элита в научном мире, и после третьего курса лишь несколько лучших студентов смогут продолжить обучение именно в этом направлении. Вальдес собирается быть в их числе, иначе учёба в скучном научном институте для него не имеет никакого смысла — а ему пришлось многое сделать, чтобы оказаться здесь, с тех пор, как он, грязный, изрядно потрёпанный и совершенно ничего не понимающий, внезапно оказался в 5045 году с чужим манипулятором на руке…
Страница 5 из 29
