Фандом: Отблески Этерны. Когда Ротгер Вальдес впервые встречает Олафа Кальдмеера, Вальдес не знает о нём абсолютно ничего — зато Кальдмеер, похоже, знаком с Вальдесом уже довольно давно. Нет, это не последствия амнезии, просто оба они путешествуют во времени — и встречаются в неправильном порядке, нарушая законы времени и пространства. Однако Время не терпит подобных парадоксов и обязательно попытается вернуть всё на свои места.
94 мин, 45 сек 5415
Они не единственная учебная экспедиция здесь, но остальные, соблюдая правила, находятся достаточно далеко, чтобы колония и впрямь казалась совершенно безлюдной. Ноги сами несут Ротгера по пустым улицам мимо разваливающихся зданий. Некоторые из них буквально всем своим видом напрашиваются на то, чтобы в них залезли, но Вальдес быстро проносится мимо, почти наугад сворачивая по улицам — всё нарастающий азарт подсказывает ему, что именно там можно найти самое интересное. Он идёт довольно долго и не знает точно, куда именно, но понимает, что не ошибся с выбором пути, когда оказывается на небольшом пустыре рядом с руинами какого-то крупного здания, а перед ним прямо из воздуха появляются человеческие фигуры. Сердце вдруг пронзает слабая вспышка боли.
Вальдес никогда не был обременён излишней сентиментальностью, поэтому довольно быстро соображает, что источником боли является внезапно заискривший браслет-манипулятор в нагрудном кармане, и быстро перекладывает его в поясную сумку для инструментов. Люди материализуются окончательно, но Ротгера, который оказался у них за спиной, пока не замечают — похоже, у них есть более насущная проблема:
— Что за чёрт, мы должны были приземлиться на восемьдесят лет раньше! — молодой светловолосый парень трясёт рукой с манипулятором так яростно, словно оттуда должны немедленно посыпаться ответы на все вопросы.
— Я настраивал приборы очень точно, что-то создаёт искажения, — мужчина в очках — тот самый, который в катакомбах не собирался приглядывать за Вальдесом — быстро распаковывает какое-то оборудование.
— Что-то… или кто-то, — обвиняющий голос звучит знакомо, и, когда говорящий, первым заметив присутствие рядом ещё одного человека, оборачивается, Вальдес без труда узнаёт в нём Руперта, встреченного в катакомбах под Парижем. Сейчас он кажется немного моложе, но на Ротгера смотрит всё так же подозрительно. Впрочем, самого Ротгера эти взгляды не особо беспокоят — вслед за Рупертом на него оборачивается ещё кое-кто. При свете дня в волосах у кое-кого видна седина (что, на вкус Вальдеса, смотрится куда лучше, чем потёки крови), а шрам на лице кажется куда отчётливей, но в целом профессор выглядит гораздо более живым, чем полагается выглядеть человеку, захлебнувшемуся под водой в подземелье. Вальдеса это не удивляет — он чувствует даже сквозь жёсткую ткань сумки, как продолжает искрить манипулятор, видит точно такой же — тот же самый, на самом деле — на руке у кажущегося теперь таким знакомым незнакомца и думает, что нелегко, должно быть, сохранять такое ледяное спокойствие, когда твою руку бьёт током.
— Профессор Олаф, какая неожиданная встреча, — Вальдес широко улыбается, и профессор легко улыбается в ответ — значит, имя на манипуляторе всё-таки принадлежит ему. Получилось бы несколько неловко, окажись это не так.
Руперт и присоединившийся к нему светловолосый парень выглядят так, словно не могут решить: задохнуться им от негодования или накинуться с кулаками на нахала, столь фамильярно обращающегося к их глубокоуважаемому профессору. Тот факт, что сам профессор, похоже, ничего не имеет против, лишь подливает масла в огонь.
— Я бы не назвал её неожиданной — ты всегда появляешься в тот момент, когда происходит что-то странное, — Кальдмеер совершенно невозмутимо кивает Ротгеру и направляется к мужчине, занятому аппаратурой. Вальдес решает воспринимать это как официальное приглашение присоединиться — хотя, учитывая то, какое любопытство в нём вызывает этот человек из будущего — из его личного будущего, — Ротгер воспринял бы как приглашение даже фразу: «Убирайся вон».
В голове вертится множество вопросов, и первый из них: «откуда ты меня знаешь?» Но Вальдес, зная, что сам на аналогичный вопрос отвечать не станет — рассказ вроде«мы встретились в двадцать втором веке, когда нас завалило в древних катакомбах, и вы, кстати, там и остались» не кажется особо вдохновляющим, — спрашивает совсем другое:
— Так из какого времени вы прибыли?
— А ты? — конечно, Кальдмеер на такую очевидную уловку не попадается.
— Я первый спросил, — рядом уже раздаются недоумённые перешёптывания: не похоже, чтобы кто-то, кроме Руппи, Олафа и очкарика, слишком занятого своими приборами, чтобы обращать внимание на что-то ещё, был знаком с Вальдесом раньше.
— Твои глаза… — внезапно прищуривается Олаф, напряжённо вглядываясь в лицо Вальдеса, словно выискивает там признаки опасной болезни и не может найти.
— А что с ними не так? — театрально изумляется Ротгер. Если бы у него с собой было зеркало, он бы сейчас принялся картинно рассматривать себя в нём, но зеркала нет, поэтому приходится ограничиться разведёнными в стороны руками и удивлённым морганием.
— С ними всё нормально, — задумчиво проговаривает Олаф, — как раз это и странно…
— Профессор, вы должны на это взглянуть! — мужчина в очках подскакивает над оборудованием и выглядит крайне взбудораженным. На панели управления мигают красным сразу несколько индикаторов, и вряд ли это означает что-то хорошее.
Вальдес никогда не был обременён излишней сентиментальностью, поэтому довольно быстро соображает, что источником боли является внезапно заискривший браслет-манипулятор в нагрудном кармане, и быстро перекладывает его в поясную сумку для инструментов. Люди материализуются окончательно, но Ротгера, который оказался у них за спиной, пока не замечают — похоже, у них есть более насущная проблема:
— Что за чёрт, мы должны были приземлиться на восемьдесят лет раньше! — молодой светловолосый парень трясёт рукой с манипулятором так яростно, словно оттуда должны немедленно посыпаться ответы на все вопросы.
— Я настраивал приборы очень точно, что-то создаёт искажения, — мужчина в очках — тот самый, который в катакомбах не собирался приглядывать за Вальдесом — быстро распаковывает какое-то оборудование.
— Что-то… или кто-то, — обвиняющий голос звучит знакомо, и, когда говорящий, первым заметив присутствие рядом ещё одного человека, оборачивается, Вальдес без труда узнаёт в нём Руперта, встреченного в катакомбах под Парижем. Сейчас он кажется немного моложе, но на Ротгера смотрит всё так же подозрительно. Впрочем, самого Ротгера эти взгляды не особо беспокоят — вслед за Рупертом на него оборачивается ещё кое-кто. При свете дня в волосах у кое-кого видна седина (что, на вкус Вальдеса, смотрится куда лучше, чем потёки крови), а шрам на лице кажется куда отчётливей, но в целом профессор выглядит гораздо более живым, чем полагается выглядеть человеку, захлебнувшемуся под водой в подземелье. Вальдеса это не удивляет — он чувствует даже сквозь жёсткую ткань сумки, как продолжает искрить манипулятор, видит точно такой же — тот же самый, на самом деле — на руке у кажущегося теперь таким знакомым незнакомца и думает, что нелегко, должно быть, сохранять такое ледяное спокойствие, когда твою руку бьёт током.
— Профессор Олаф, какая неожиданная встреча, — Вальдес широко улыбается, и профессор легко улыбается в ответ — значит, имя на манипуляторе всё-таки принадлежит ему. Получилось бы несколько неловко, окажись это не так.
Руперт и присоединившийся к нему светловолосый парень выглядят так, словно не могут решить: задохнуться им от негодования или накинуться с кулаками на нахала, столь фамильярно обращающегося к их глубокоуважаемому профессору. Тот факт, что сам профессор, похоже, ничего не имеет против, лишь подливает масла в огонь.
— Я бы не назвал её неожиданной — ты всегда появляешься в тот момент, когда происходит что-то странное, — Кальдмеер совершенно невозмутимо кивает Ротгеру и направляется к мужчине, занятому аппаратурой. Вальдес решает воспринимать это как официальное приглашение присоединиться — хотя, учитывая то, какое любопытство в нём вызывает этот человек из будущего — из его личного будущего, — Ротгер воспринял бы как приглашение даже фразу: «Убирайся вон».
В голове вертится множество вопросов, и первый из них: «откуда ты меня знаешь?» Но Вальдес, зная, что сам на аналогичный вопрос отвечать не станет — рассказ вроде«мы встретились в двадцать втором веке, когда нас завалило в древних катакомбах, и вы, кстати, там и остались» не кажется особо вдохновляющим, — спрашивает совсем другое:
— Так из какого времени вы прибыли?
— А ты? — конечно, Кальдмеер на такую очевидную уловку не попадается.
— Я первый спросил, — рядом уже раздаются недоумённые перешёптывания: не похоже, чтобы кто-то, кроме Руппи, Олафа и очкарика, слишком занятого своими приборами, чтобы обращать внимание на что-то ещё, был знаком с Вальдесом раньше.
— Твои глаза… — внезапно прищуривается Олаф, напряжённо вглядываясь в лицо Вальдеса, словно выискивает там признаки опасной болезни и не может найти.
— А что с ними не так? — театрально изумляется Ротгер. Если бы у него с собой было зеркало, он бы сейчас принялся картинно рассматривать себя в нём, но зеркала нет, поэтому приходится ограничиться разведёнными в стороны руками и удивлённым морганием.
— С ними всё нормально, — задумчиво проговаривает Олаф, — как раз это и странно…
— Профессор, вы должны на это взглянуть! — мужчина в очках подскакивает над оборудованием и выглядит крайне взбудораженным. На панели управления мигают красным сразу несколько индикаторов, и вряд ли это означает что-то хорошее.
Страница 7 из 29
