Без аннотаций.
246 мин, 21 сек 1138
— Элоим, я снова хочу от тебя детей. Я хочу их от тебя, мой любимый падший Божий Ангел – пролепетала, шипя змеей, забыв, простив ему все. В очередной раз, и опять ему беззаветно в любви преданная демоница Суккуб Изигирь.
Она слизывала с него его холодную черную кровь своим змеиным раздвоенным языком.
— Чтобы, ты опять сожрала их всех, Изигирь — произнес Элоим – Ты не женщина, Изигирь. Ты, не мать. Ты, чудовище.
— Не правда, Элоим – она, громко и осуждающей произнесла ему. И заползла ему всей своей с торчащими черными сосками трепыхающейся женской груди на мужскую грудь.
Изигирь уставилась, не моргая, своими черными, горящими адским красным огнем демона глазами ему в его голубые сверкающие огнем небесного ангела глаза.
– Элоим. Я осознала свои все ошибки молодости. Пора завести свою семью. И твоя любовница Изигирь, сейчас готова стать матерью наших денетй. – она, шипя змеей, снова ласково пролепетала ему и заелозила своей женкой грудью по его груди, то вправо, то влево.
Изигирь обняла его, звеня золотом многочисленных браслетов на своих женских в змеиной чешуе тонких когтистых руках, за шею.
— Я, опять готова к любви, мой Элоим – произнесла, она Элоиму – Моя адская бездонная промежность жаждет твоего Элоим торчащего огромного детородного члена.
Она, шевеля извивающимся своим длинным змеиным хвостом, распахнула свои снова перепончатые крылья.
— Детей, Изигирь — он произнес ей, глядя в ее демонические под тонкими черными изогнутыми дугой бровями глаза – Скольких, ты съела, пока я вот так дремал на своем ложе любви. Скажи мне, моя любимая Изигирь. Если бы не твоя ненасытная и неумолимая адская прожорливость, мы бы своими отпрысками заполонили бы всю землю и все иные миры за эти столетия.
— Элоим! – она, громко прошипела ему, будто не слыша уже его, встряхнув головой, разбросав по женским своим плечам из-под золоченого обруча головной короны черные, как смоль длинные вьющиеся и шевелящиеся точно копна черных змей волосы. Изигирь улеглась рядом с Элоимом, подползая под него и заставляя силой подняться с каменной постели. И когда Элоим был уже над ней, Изигирь легла на свою гибкую с перепончатыми расставленными в стороны, точно летучей мыши крылья спину. Обхватив того за мужскую талию и прижимая к себе, она, раскинула в стороны свои демоницы любовницы женские в чешуе до колен с черными на пальцах когтями ноги, подставляя опять свою ему Суккуба раскрывшуюся настежь для безудержной любви адским черным цветком демона промежность.
— Войди же, снова в меня! Мой ненаглядный Элоим! Я вся горю от страсти к тебе, муж мой! Возьми же меня на этом каменном нашем ложе! Ложе нашей вечной любви! – Изигирь произнесла тому громко — Я не в силах больше ждать, Элоим! Я вся горю от тебя мой любимый! Возьми же меня! — шипя как змея, произносила Изигирь сладострастно оему Элоиму.
Белый ползущий по каменным полам храма туман вновь взвился над их для двоих ложем любви, облизывая его своим ледяным дыханием, как и двоих стонущих в дикой любовной близкой страсти демонов любовников. Вздымаясь вверх как сам длинный торчащий раздутый возбужденный детородный член Инкуба Элоима. Подымаясь все выше и выше к полуразрушенному потолку лесного каменного жилища двух инфернальных адских чудовищ.
Драконьими крыльями Изигирь обхватила крылья и спину Элоима, а змееподобные хвосты двух кошмарных демонических чудовищ сплелись воедино в длинную спираль.
С черными торчащими прямо в остроугольное мужское лицо Элоима сосками грудь Изигири напряглась. Стала твердой перед раскрывшимися алыми губами любимого, ожидая новых болезненных поцелуев и укусов от его острых, точно иглы зубов клыков. А торчащий твердый точно стальной стержень детородный мужской отросток Инкуба вонзился с силой внутрь раскрытой ему настежь и навстречу в любовном приветствии наполненной до краев липкой скользкой смазкой женской промежности Суккуба.
Вскоре два необузданных плотскими любовными страстями диких зверя огласили вновь своим ревом и стонами свой покрытый стелющимся живым белым живым ледяным туманом черный лес.
***
Александр Трофимов проделал весь свой до дома маршрут пешком. Некогда было ехать на всех этих маршрутных городских автобусах.
Он летел на всех парах к себе домой. Чуть ли, не бегом, обруливая прохожих и лужи от недавно пролитого с неба дождя. В него, чуть ли не в буквальном смысле врезалась пролетающая низко, почти над землей стая городских голубей. Один даже зацепил его с разворота за плечо крылом. Александр, аж отпрянул в сторону. И, выругавшись на птиц, понесся дальше.
Александр залетел в свою квартиру. Быстро со скоростью пули переоделся и рванул обратно в больницу, чтобы отнести, чью-то взятую на прокат одежду. Было уже на часах двенадцать дня.
Он ворвался как ураган снова в больницу и сунул в больничный гардероб всю чужую одежду со словами благодарности и самых крайних извинений. И из стационара рванул обратно уже к своему приятелю Якову.
Она слизывала с него его холодную черную кровь своим змеиным раздвоенным языком.
— Чтобы, ты опять сожрала их всех, Изигирь — произнес Элоим – Ты не женщина, Изигирь. Ты, не мать. Ты, чудовище.
— Не правда, Элоим – она, громко и осуждающей произнесла ему. И заползла ему всей своей с торчащими черными сосками трепыхающейся женской груди на мужскую грудь.
Изигирь уставилась, не моргая, своими черными, горящими адским красным огнем демона глазами ему в его голубые сверкающие огнем небесного ангела глаза.
– Элоим. Я осознала свои все ошибки молодости. Пора завести свою семью. И твоя любовница Изигирь, сейчас готова стать матерью наших денетй. – она, шипя змеей, снова ласково пролепетала ему и заелозила своей женкой грудью по его груди, то вправо, то влево.
Изигирь обняла его, звеня золотом многочисленных браслетов на своих женских в змеиной чешуе тонких когтистых руках, за шею.
— Я, опять готова к любви, мой Элоим – произнесла, она Элоиму – Моя адская бездонная промежность жаждет твоего Элоим торчащего огромного детородного члена.
Она, шевеля извивающимся своим длинным змеиным хвостом, распахнула свои снова перепончатые крылья.
— Детей, Изигирь — он произнес ей, глядя в ее демонические под тонкими черными изогнутыми дугой бровями глаза – Скольких, ты съела, пока я вот так дремал на своем ложе любви. Скажи мне, моя любимая Изигирь. Если бы не твоя ненасытная и неумолимая адская прожорливость, мы бы своими отпрысками заполонили бы всю землю и все иные миры за эти столетия.
— Элоим! – она, громко прошипела ему, будто не слыша уже его, встряхнув головой, разбросав по женским своим плечам из-под золоченого обруча головной короны черные, как смоль длинные вьющиеся и шевелящиеся точно копна черных змей волосы. Изигирь улеглась рядом с Элоимом, подползая под него и заставляя силой подняться с каменной постели. И когда Элоим был уже над ней, Изигирь легла на свою гибкую с перепончатыми расставленными в стороны, точно летучей мыши крылья спину. Обхватив того за мужскую талию и прижимая к себе, она, раскинула в стороны свои демоницы любовницы женские в чешуе до колен с черными на пальцах когтями ноги, подставляя опять свою ему Суккуба раскрывшуюся настежь для безудержной любви адским черным цветком демона промежность.
— Войди же, снова в меня! Мой ненаглядный Элоим! Я вся горю от страсти к тебе, муж мой! Возьми же меня на этом каменном нашем ложе! Ложе нашей вечной любви! – Изигирь произнесла тому громко — Я не в силах больше ждать, Элоим! Я вся горю от тебя мой любимый! Возьми же меня! — шипя как змея, произносила Изигирь сладострастно оему Элоиму.
Белый ползущий по каменным полам храма туман вновь взвился над их для двоих ложем любви, облизывая его своим ледяным дыханием, как и двоих стонущих в дикой любовной близкой страсти демонов любовников. Вздымаясь вверх как сам длинный торчащий раздутый возбужденный детородный член Инкуба Элоима. Подымаясь все выше и выше к полуразрушенному потолку лесного каменного жилища двух инфернальных адских чудовищ.
Драконьими крыльями Изигирь обхватила крылья и спину Элоима, а змееподобные хвосты двух кошмарных демонических чудовищ сплелись воедино в длинную спираль.
С черными торчащими прямо в остроугольное мужское лицо Элоима сосками грудь Изигири напряглась. Стала твердой перед раскрывшимися алыми губами любимого, ожидая новых болезненных поцелуев и укусов от его острых, точно иглы зубов клыков. А торчащий твердый точно стальной стержень детородный мужской отросток Инкуба вонзился с силой внутрь раскрытой ему настежь и навстречу в любовном приветствии наполненной до краев липкой скользкой смазкой женской промежности Суккуба.
Вскоре два необузданных плотскими любовными страстями диких зверя огласили вновь своим ревом и стонами свой покрытый стелющимся живым белым живым ледяным туманом черный лес.
***
Александр Трофимов проделал весь свой до дома маршрут пешком. Некогда было ехать на всех этих маршрутных городских автобусах.
Он летел на всех парах к себе домой. Чуть ли, не бегом, обруливая прохожих и лужи от недавно пролитого с неба дождя. В него, чуть ли не в буквальном смысле врезалась пролетающая низко, почти над землей стая городских голубей. Один даже зацепил его с разворота за плечо крылом. Александр, аж отпрянул в сторону. И, выругавшись на птиц, понесся дальше.
Александр залетел в свою квартиру. Быстро со скоростью пули переоделся и рванул обратно в больницу, чтобы отнести, чью-то взятую на прокат одежду. Было уже на часах двенадцать дня.
Он ворвался как ураган снова в больницу и сунул в больничный гардероб всю чужую одежду со словами благодарности и самых крайних извинений. И из стационара рванул обратно уже к своему приятелю Якову.
Страница 36 из 66
