Фандом: Ориджиналы. Иногда даже самое захватывающее приключение с догонялками кролика вниз по кроличьей норе может закончиться очень печально…
70 мин, 20 сек 16391
В желтых круглых глазах зверя, в которые с отчаянием вглядывался док, не было и проблеска разума. Как давно это произошло, и как это произошло — он не знал. Случилось ли это в лунную ночь, когда Алиса, вглядываясь в звездное небо, пыталась рассмотреть там тени своих дельфинов, или кошка, оставаясь полновластной хозяйкой своего тела, смогла как-то выгнать дремлющее сознание девочки — никто теперь точно сказать не мог. Только док точно увидел, что его любимой дочери больше с ним не было.
И он, осознав, поняв это, рухнул на колени подле безмолвного, пустого тела и зарыдал, как ребенок.
— Как же так, — шептал он горько. — Как же так…
… Растерзанного кошкой голубя док закопал там же, под розами, рядом с сердцем дочери.
На сад, стирая яркие, почти праздничные краски уходящего лета, тихо опускалась ночь, ветер тихонько шевелил ветви деревьев, которые нет-нет, да роняли пожелтевшие листья из своих пышных причесок.
Кошка и док Браун сидели на крыльце. Кошка по своему обыкновению смотрела в небо — док, направляя взгляд туда же, все пытался понять, что она видит там, но сам, как ни старался не видел ничего, кроме бездонной синевы и редких перистых облачков, тающих от ветра.
— Эх, Алиса, — старческим надломленным голосом произнес он, стирая катящиеся по его лицу слезы, хотя его дрожащие губы улыбались самой мягкой, самой нежной улыбкой. — Вот я, старый дурак, все испортил… не удержал тебя, маленькая моя дочка. Ты так хотела уйти туда, к своим дельфинам — но почему? Чем тебе тут плохо было, а?
Кошка перевела на дока свой загадочный взгляд, и тот, с надеждой вглядываясь в золото ее глаз, снова попытался поймать хоть тень мысли, желая понять ее ответ.
— Может, лучше было бы тебе продолжать дышать с помощью машины? — док припомнил неуклюжую механическую руку, иногда сбивающую листья с деревьев, и на миг ему показалось, что Алиса не умерла, не ушла, нет. Он сделал ее паровым механизмом, он изменил ее, создав вместо ребенка машину, сложную, умную, и она просто заскучала рядом с ним и ушла в свою новую, взрослую жизнь, в новый мир. Так случается, когда дети вырастают и забывают сначала свои детские забавы, а потом покидают своих родителей.
— И лучше б так и было! — воскликнул он, разрыдавшись сквозь добрый смех — так смеются, глядя на выросших детей. — Где ты теперь, непоседливая моя Алиса? В каком из миров? Их правда много, ведь так? Ведь ты точно знаешь, да?
Внезапно доку стало легко, так невероятно легко, что он на миг перестал плакать и с удивлением прислушался к снизошедшему на него покою. Не сразу он понял, что это такое, а разобравшись, искренне удивился, как мог жить до сих пор без этого.
Это была вера — вера в то, что с Алисой все хорошо, и док с облегчением вздохнул еще раз, отирая мокрое лицо.
— Там наверняка хорошо, — мечтательно произнес он. — И там у тебя есть бесчисленное количество возможностей прожить ту жизнь, которую ты не прожила бы здесь. Там ты вырастешь, станешь настоящей леди. У тебя будет самое красивое платье к рождеству и первый бал, — док даже засмеялся, представив свою дочку в кисейном платьице. — А потом ты станешь совсем взрослой и повстречаешь хорошего человека с добрым сердцем… Он, конечно, сделает тебе предложение, и вы будете счастливы, да, — док задумался, перебирая в воображении эти яркие, милые его сердцу картины. Обычные радости, оставленные им на потом и так и не опробованные. — А я там стану котом за все свои прегрешения, — продолжил он наконец и тихо-тихо, озорно рассмеялся, сверкая глазами, полными слез. — Старым, глухим толстым котом с обвисшими усами. Ты же будешь любить меня таким, Алиса?
Бормотание дока прервал крик — то Бобби, не разбирая дороги, несся к домику дока.
— Мистер Браун! — вопил Бобби, и голос его дрожал. — О господи…
Док не поднялся со своего места, когда Бобби пулей влетел на крыльцо и встал, переводя дух.
Все так же сидел он в кресле-качалке, поглаживая мурлыкающую на его коленях кошку, и взгляд его был отрешенным.
Глаза Бобби превратились в два черных провала, когда он глянул на дока.
— Мисс Алиса мертва, — прошептал он, разводя руками в полнейшей растерянности и беспомощности.
— Я знаю, Бобби, — мягко ответил док, поглаживая кошку. — Знаю.
Бобби отшатнулся, покачнувшись на своих длинных ногах. Закопченный цилиндр дока словно сам собой прыгнул на голову из рук, где был до сих пор.
— Я восхищаюсь вашим мужеством, — прошептал он, и его косые глаза сияли. — Так стойко вынести этот удар… вы очень мужественный человек, мистер Браун! Вы — мой герой!
Док ничего не ответил, все так же отрешенно глядя на своего верного ученика.
— Но это ничего! — продолжал Бобби. — Ничего! Мы продолжим ваше дело, вашу борьбу! Ведь мисс Алиса все еще с нами! — он указал на кошку. — Мы придумаем что-нибудь! Вероятно, купим тело маленькой девочки в морге? Мы ведь сможем ее оживить, сэр, не так ли?
И он, осознав, поняв это, рухнул на колени подле безмолвного, пустого тела и зарыдал, как ребенок.
— Как же так, — шептал он горько. — Как же так…
… Растерзанного кошкой голубя док закопал там же, под розами, рядом с сердцем дочери.
На сад, стирая яркие, почти праздничные краски уходящего лета, тихо опускалась ночь, ветер тихонько шевелил ветви деревьев, которые нет-нет, да роняли пожелтевшие листья из своих пышных причесок.
Кошка и док Браун сидели на крыльце. Кошка по своему обыкновению смотрела в небо — док, направляя взгляд туда же, все пытался понять, что она видит там, но сам, как ни старался не видел ничего, кроме бездонной синевы и редких перистых облачков, тающих от ветра.
— Эх, Алиса, — старческим надломленным голосом произнес он, стирая катящиеся по его лицу слезы, хотя его дрожащие губы улыбались самой мягкой, самой нежной улыбкой. — Вот я, старый дурак, все испортил… не удержал тебя, маленькая моя дочка. Ты так хотела уйти туда, к своим дельфинам — но почему? Чем тебе тут плохо было, а?
Кошка перевела на дока свой загадочный взгляд, и тот, с надеждой вглядываясь в золото ее глаз, снова попытался поймать хоть тень мысли, желая понять ее ответ.
— Может, лучше было бы тебе продолжать дышать с помощью машины? — док припомнил неуклюжую механическую руку, иногда сбивающую листья с деревьев, и на миг ему показалось, что Алиса не умерла, не ушла, нет. Он сделал ее паровым механизмом, он изменил ее, создав вместо ребенка машину, сложную, умную, и она просто заскучала рядом с ним и ушла в свою новую, взрослую жизнь, в новый мир. Так случается, когда дети вырастают и забывают сначала свои детские забавы, а потом покидают своих родителей.
— И лучше б так и было! — воскликнул он, разрыдавшись сквозь добрый смех — так смеются, глядя на выросших детей. — Где ты теперь, непоседливая моя Алиса? В каком из миров? Их правда много, ведь так? Ведь ты точно знаешь, да?
Внезапно доку стало легко, так невероятно легко, что он на миг перестал плакать и с удивлением прислушался к снизошедшему на него покою. Не сразу он понял, что это такое, а разобравшись, искренне удивился, как мог жить до сих пор без этого.
Это была вера — вера в то, что с Алисой все хорошо, и док с облегчением вздохнул еще раз, отирая мокрое лицо.
— Там наверняка хорошо, — мечтательно произнес он. — И там у тебя есть бесчисленное количество возможностей прожить ту жизнь, которую ты не прожила бы здесь. Там ты вырастешь, станешь настоящей леди. У тебя будет самое красивое платье к рождеству и первый бал, — док даже засмеялся, представив свою дочку в кисейном платьице. — А потом ты станешь совсем взрослой и повстречаешь хорошего человека с добрым сердцем… Он, конечно, сделает тебе предложение, и вы будете счастливы, да, — док задумался, перебирая в воображении эти яркие, милые его сердцу картины. Обычные радости, оставленные им на потом и так и не опробованные. — А я там стану котом за все свои прегрешения, — продолжил он наконец и тихо-тихо, озорно рассмеялся, сверкая глазами, полными слез. — Старым, глухим толстым котом с обвисшими усами. Ты же будешь любить меня таким, Алиса?
Бормотание дока прервал крик — то Бобби, не разбирая дороги, несся к домику дока.
— Мистер Браун! — вопил Бобби, и голос его дрожал. — О господи…
Док не поднялся со своего места, когда Бобби пулей влетел на крыльцо и встал, переводя дух.
Все так же сидел он в кресле-качалке, поглаживая мурлыкающую на его коленях кошку, и взгляд его был отрешенным.
Глаза Бобби превратились в два черных провала, когда он глянул на дока.
— Мисс Алиса мертва, — прошептал он, разводя руками в полнейшей растерянности и беспомощности.
— Я знаю, Бобби, — мягко ответил док, поглаживая кошку. — Знаю.
Бобби отшатнулся, покачнувшись на своих длинных ногах. Закопченный цилиндр дока словно сам собой прыгнул на голову из рук, где был до сих пор.
— Я восхищаюсь вашим мужеством, — прошептал он, и его косые глаза сияли. — Так стойко вынести этот удар… вы очень мужественный человек, мистер Браун! Вы — мой герой!
Док ничего не ответил, все так же отрешенно глядя на своего верного ученика.
— Но это ничего! — продолжал Бобби. — Ничего! Мы продолжим ваше дело, вашу борьбу! Ведь мисс Алиса все еще с нами! — он указал на кошку. — Мы придумаем что-нибудь! Вероятно, купим тело маленькой девочки в морге? Мы ведь сможем ее оживить, сэр, не так ли?
Страница 20 из 21
