Фандом: Ориджиналы. Иногда даже самое захватывающее приключение с догонялками кролика вниз по кроличьей норе может закончиться очень печально…
70 мин, 20 сек 16380
— Свежий воздух пойдет ей на пользу, — толковал врач. — Мисс Браун практически здорова. Только ослаблена перенесенной болезнью. Простая деревенская жизнь будет ей весьма кстати! Только никакой машины, милейший, — предупреждая вопрос дока, поспешил сказать врач. — Мисс Браун никак нельзя сквозняка! Никак!
И, откланявшись, он ушел.
Док недолго ломал голову, куда же ему отвезти дочь. С этим помог Бобби, приехавший навестить больную и привезший ей большой пакет свежего домашнего печенья — подарок от его матушки.
— Смею предложить, — по своему обыкновению краснея от смущения, промямлил Бобби, когда они с доком уединились в гостиной, — перевезти мисс Алису к нам. То есть… ну, вы понимаете…
Было очевидно, что этот широкий щедрый жест он не сам сделал; Бобби либо не додумался бы до такого, либо просто не посмел бы, и его матушка научила его этой блестящей мысли, явив чудеса милосердия и гостеприимства. Сердце она имела доброе, да и всегда крепко помнила о помощи дока Брауна ее непутевому сыну, а потому со своей стороны хотела хоть что-нибудь хорошее для него сделать.
— У моих родителей прямо в саду есть отличный гостевой домик, — словно ученый попугай продолжил Бобби, отхлебывая еще чаю и вытягивая свои длинные ноги поближе к каминной решетке, к жарко пылающему огню. — Всего три комнаты, но там чисто, тепло и уютно. В палисадничке под окнами прекрасные розы, ну, вы понимаете… розовые желтые, красные… мисс Алисе понравится. Она могла бы проводить много времени в саду, на свежем воздухе, обедать в тени деревьев. Старый Чарли помогал бы вам, Барбарелла убиралась бы и готовила обед… ну, вы понимаете. Конечно, там не будет вашей лаборатории и интересной работы, но это ненадолго ведь, всего лишь на лето. Бедное дитя… ей нужен покой и родительская любовь как никогда, ну, вы понимаете…
Док с радостью принял приглашение; заскучавшая в четырех стенах Алиса, даже похудевшая и побледневшая то ли от перенесенного жара, то ли от противных микстур, прописанных ей зловредным врачом, тоже с радостью дала свое согласие на переезд.
Единственное, о чем она спросила, прежде чем дать утвердительный ответ, было:
— А крысобака? Она… жива?
Бобби, с волнением ожидавший вердикта больной, от неожиданности опешил. Он совсем не этого вопроса ждал и боялся, а потому некоторое время с трудом соображал, о чем, собственно, идет речь.
— А! — с явным облегчение воскликнул он, наконец, сообразив. — Крыса! Да, конечно, что же ей сделается! Тоби по очереди бывает в обоих, гхм, телах. Он их кормит и отлично о них заботится. Только крыса стала невероятно толстой. Она очень любит поесть.
Алиса просияла и тотчас дала свое согласие на переезд и Бобби вздохнул с явным облегчением.
Переезд удался на славу; к прибытию дока с дочерью камин в их новом месте был истоплен, воздух во всех трех комнатах — сухой и теплый, постели готовы, путников ожидал вкусный ужин и горячая вода — умыться с дороги. Хозяева гостеприимного дома не стали докучать гостям долгим присутствием. Они лишь встретили их и произнесли несколько слов приветствия, а также выразили убежденность, что пребывание у них пойдет мисс на пользу, и тотчас откланялись, предоставив доку и Алисе возможность спокойно и без стеснения расположиться.
Бобби нисколько не преувеличил, говоря о красоте отведенного им уголка сада. По чистейшей случайности землеройная машина не добралась сюда и не перерыла все грядки, не полила их щедро ядовитым маслом. А потому сад был просто чудесен. В окно комнаты Алисы на самом деле заглядывали великолепные алые розы, закат окрашивал стены, обтянутые шелковыми обоями в меленький цветочек, в чудесный розовый цвет, под крышей ворковали голуби, тихонько цокая коготками по карнизам и шумно плеская крыльями.
— Чудесно! — Алиса впервые за время своей болезни засмеялась от души и захлопала в ладоши. Она очень устала и была бледна, и добрая Барбарелла помогла ей раздеться и улечься в постель.
Вдруг Алисе показалось, что какой-то тяжелый, отчаянно шевелящийся груз стаскивает с нее одеяло, карабкаясь по ткани вверх, и Барбарелла, подтыкающая одеяло, нахмурилась и громко воскликнула:
— А ну, брысь отсюда, негодник!
Но ее окрик помог мало.
Смешно морща подвижный нос, шмыгая подвижным рыльцем, на постель Алисы залезла невероятных размеров толстая крыса в знакомом, правда теперь порядком потрепанном и грязном ошейнике.
— Ой, это же крысобака! — воскликнула девочка и уселась, протягивая руки к зверьку. — Иди сюда! Тоби, Тоби!
— Точно, мисс, — подтвердила Барбарелла. То, как спокойно она отнеслась к появлению зверька говорило, что служанка уже привыкла к странному питомцу молодого хозяина. — Снова убежал из лаборатории. Сладу с ним нет, такое хитрое существо!
Крысобака, радостно взвизгнув, колотя хвостом, прыгнула на протянутые к ней ладони и принялась бесноваться, то облизывая все, что касалась ее тельца, включая постельное белье и одежду Алисы, то вдруг опрокидываясь кверху лапами, чтобы полнее выказать свою любовь и восторг.
И, откланявшись, он ушел.
Док недолго ломал голову, куда же ему отвезти дочь. С этим помог Бобби, приехавший навестить больную и привезший ей большой пакет свежего домашнего печенья — подарок от его матушки.
— Смею предложить, — по своему обыкновению краснея от смущения, промямлил Бобби, когда они с доком уединились в гостиной, — перевезти мисс Алису к нам. То есть… ну, вы понимаете…
Было очевидно, что этот широкий щедрый жест он не сам сделал; Бобби либо не додумался бы до такого, либо просто не посмел бы, и его матушка научила его этой блестящей мысли, явив чудеса милосердия и гостеприимства. Сердце она имела доброе, да и всегда крепко помнила о помощи дока Брауна ее непутевому сыну, а потому со своей стороны хотела хоть что-нибудь хорошее для него сделать.
— У моих родителей прямо в саду есть отличный гостевой домик, — словно ученый попугай продолжил Бобби, отхлебывая еще чаю и вытягивая свои длинные ноги поближе к каминной решетке, к жарко пылающему огню. — Всего три комнаты, но там чисто, тепло и уютно. В палисадничке под окнами прекрасные розы, ну, вы понимаете… розовые желтые, красные… мисс Алисе понравится. Она могла бы проводить много времени в саду, на свежем воздухе, обедать в тени деревьев. Старый Чарли помогал бы вам, Барбарелла убиралась бы и готовила обед… ну, вы понимаете. Конечно, там не будет вашей лаборатории и интересной работы, но это ненадолго ведь, всего лишь на лето. Бедное дитя… ей нужен покой и родительская любовь как никогда, ну, вы понимаете…
Док с радостью принял приглашение; заскучавшая в четырех стенах Алиса, даже похудевшая и побледневшая то ли от перенесенного жара, то ли от противных микстур, прописанных ей зловредным врачом, тоже с радостью дала свое согласие на переезд.
Единственное, о чем она спросила, прежде чем дать утвердительный ответ, было:
— А крысобака? Она… жива?
Бобби, с волнением ожидавший вердикта больной, от неожиданности опешил. Он совсем не этого вопроса ждал и боялся, а потому некоторое время с трудом соображал, о чем, собственно, идет речь.
— А! — с явным облегчение воскликнул он, наконец, сообразив. — Крыса! Да, конечно, что же ей сделается! Тоби по очереди бывает в обоих, гхм, телах. Он их кормит и отлично о них заботится. Только крыса стала невероятно толстой. Она очень любит поесть.
Алиса просияла и тотчас дала свое согласие на переезд и Бобби вздохнул с явным облегчением.
Переезд удался на славу; к прибытию дока с дочерью камин в их новом месте был истоплен, воздух во всех трех комнатах — сухой и теплый, постели готовы, путников ожидал вкусный ужин и горячая вода — умыться с дороги. Хозяева гостеприимного дома не стали докучать гостям долгим присутствием. Они лишь встретили их и произнесли несколько слов приветствия, а также выразили убежденность, что пребывание у них пойдет мисс на пользу, и тотчас откланялись, предоставив доку и Алисе возможность спокойно и без стеснения расположиться.
Бобби нисколько не преувеличил, говоря о красоте отведенного им уголка сада. По чистейшей случайности землеройная машина не добралась сюда и не перерыла все грядки, не полила их щедро ядовитым маслом. А потому сад был просто чудесен. В окно комнаты Алисы на самом деле заглядывали великолепные алые розы, закат окрашивал стены, обтянутые шелковыми обоями в меленький цветочек, в чудесный розовый цвет, под крышей ворковали голуби, тихонько цокая коготками по карнизам и шумно плеская крыльями.
— Чудесно! — Алиса впервые за время своей болезни засмеялась от души и захлопала в ладоши. Она очень устала и была бледна, и добрая Барбарелла помогла ей раздеться и улечься в постель.
Вдруг Алисе показалось, что какой-то тяжелый, отчаянно шевелящийся груз стаскивает с нее одеяло, карабкаясь по ткани вверх, и Барбарелла, подтыкающая одеяло, нахмурилась и громко воскликнула:
— А ну, брысь отсюда, негодник!
Но ее окрик помог мало.
Смешно морща подвижный нос, шмыгая подвижным рыльцем, на постель Алисы залезла невероятных размеров толстая крыса в знакомом, правда теперь порядком потрепанном и грязном ошейнике.
— Ой, это же крысобака! — воскликнула девочка и уселась, протягивая руки к зверьку. — Иди сюда! Тоби, Тоби!
— Точно, мисс, — подтвердила Барбарелла. То, как спокойно она отнеслась к появлению зверька говорило, что служанка уже привыкла к странному питомцу молодого хозяина. — Снова убежал из лаборатории. Сладу с ним нет, такое хитрое существо!
Крысобака, радостно взвизгнув, колотя хвостом, прыгнула на протянутые к ней ладони и принялась бесноваться, то облизывая все, что касалась ее тельца, включая постельное белье и одежду Алисы, то вдруг опрокидываясь кверху лапами, чтобы полнее выказать свою любовь и восторг.
Страница 9 из 21
