В темноте

Какую же глупость Руинни тогда совершил, — он даже передёрнулся, когда перед глазами встали лица тех троих. Если бы не покровитель… эльф и представить себе боялся, что бы тогда произошло. Но, хотя всё закончилось благополучно, тот случай оставил отпечаток на впечатлительном юноше. Стало страшно даже на уединённой стоянке потерять покровителя из виду.

А может… и что-то другое было виной тому, что теперь ему было катастрофически мало всех тех внимательности, заботы и чувства защищённости, которые в избытке дарил ему Джиллиан. И ласк, уже ставших привычными, тоже было недостаточно, будто чего-то не хватало… особенно после той ночи на постоялом дворе.

Но чего именно?

Полного слияния? Непреклонного обладания?

Нет.

Руинн'рин был воспитан своей матерью, особой утончённой и романтичной, обожающей старинные легенды о «настоящей» любви. Наверное, оно, это воспитание, и было виновато в том, что больше всего маг жаждал чувственных слов, любовных клятв… и поцелуев. Разных и много. Мысли о поцелуях Амортаре стали для молодого чародея наваждением, той мечтой, к которой стремятся всем своим существом. Даже увидеть лицо дроу казалось уже не таким важным, как ощутить незатейливую ласку его губ, ощутить… любовь. Ну хотя бы разочек…

— Руинн'рин?

— А? — Руинни вздрогнул от неожиданности и только сейчас заметил, что они уже добрались до башни и остановились, но так и сидят на лошади.

— О чём ты так крепко задумался? — в глазах альбиноса плясали добродушные смешинки. — Уже минут десять пытаюсь до тебя дозваться. Ты хоть что-нибудь слышал из того, что я говорил?

— Ох… — покрасневший юноша смущённо потёр мочку уха, отдёрнув пальцы от своих губ, которые, оказывается, ощупывал, погрузившись в раздумья. — Прости…

Джиллиан тихо засмеялся, качнув головой.

— Спишь с открытыми глазами? Ничего, потерпи немного, вот раздобудем эту волшебную палку, и я дам тебе выспаться всласть.

Руинни зачарованно выдохнул, застыв. Да что это с ним такое?! Он ведь даже не видел улыбку охотника, но уже, от одного только намёка на неё в голосе покровителя, сладко поплыл! Кошмар…

Ничего не ведающий о раздирающих мага эмоциях, альбинос слез с лошади, а затем снял и его, мягко перехватив ладонями за талию. Хотя… может, эльф поторопился, думая, что Амортаре ничего неизвестно о терзающих его странных чувствах? Поставив чародея на ноги, Джиллиан некоторое время просто стоял, держа его в полуобъятиях, и внимательно, с какой-то неясной тенью в глазах, смотрел на него в упор. Понял ли, разглядел ли смятение в чужой душе?

Дроу опустил ресницы на пару мгновений, глубоко вдохнул и разжал руки… а потом невозмутимо, как ни в чём не бывало, будто и не было этой минутной неловкости, стал стреноживать кобылку юноши.

Такое поведение… обескураживало.

Руинн'рин тут же проникся пылким желанием, чтобы Джиллиан ничего не заметил, потому что… такое очевидное равнодушие, если, конечно, оно не было напускным, жестоко било в сжимающееся от страха сердце.

— Так что там… с волшебной палкой? — срывающимся голосом пробормотал Руинни. — То есть… я хотел спросить, что такого… ценного в ней?

Эльф запнулся, припомнив, при каких обстоятельствах охотник упоминал о ценности посоха, и, густо краснея, от души понадеялся, что тот слишком занят, чтобы обращать внимание на такие мелочи, как мямлящий и заикающийся юноша.

Если верить фыркающему смешку, изданному альбиносом, надежда не оправдалась.

— Тот дроу был очень сильным магом. И часть этой силы впиталась в кристалл, венчающий его посох.

— И твой наниматель хочет ею воспользоваться, да? А если в нехороших целях?

Амортаре обернулся, поднявшись, и серьёзно поглядел на чародея.

— А вот это уже не наше дело. Если бы я задумывался о целесообразности применения добытых мной артефактов, то давно умер бы от голода.

— Но… — маг в неуверенности покусал губы, — но ведь с этой силой ещё нужно совладать. Она должна подходить, не разниться с возможностями нового владельца… если ты понимаешь, о чём я.

— Не совсем, прости, — с сожалением ответил альбинос. — Я воин, и далёк от таких вещей.

Руинн'рин возбуждённо всплеснул руками и принялся мерить шагами пятачок земли перед входом в башню, совершенно запямятовав, что ещё полчаса назад она приводила его в благоговейный трепет.

— Как бы тебе объяснить? Вот я целитель, так? Если я попытаюсь воспользоваться зачарованными вещицами для боевых магов, то… в лучшем случае они просто не будут работать.

— А в худшем?

— А в худшем… могут навредить, — с серьёзностью пояснил Арджиа, остановившись на секунду. — Так что если дроу был боевым чародеем, то и воспользоваться его посохом сможет лишь такой же, как он.

Джиллиан отмахнулся с раздражённым восклицанием и присел перед гнедым.

— Это тоже не наша забота. Пусть сам разбирается.