Фандом: Ориджиналы. Руинн'рин глубоко вдохнул и взволнованно выпрямился, внутренне ликуя. Какой-то воин счёл его вполне подходящим для роли своего сопровождающего. Выходит, он напрасно изводил себя, думая, что совершенно никчёмен. — Я готов. — Отлично, — глава придвинул к себе какой-то свиток, заглянул в него и сказал: — В некотором смысле Вам даже повезло. Вашего покровителя зовут Джиллианис Амортаре, и он довольно известный в своих кругах охотник за артефактами.
149 мин, 30 сек 1977
Разбуженный мягким голосом покровителя, Руинни сладко потянулся, насколько позволяли обнимающие его сильные руки, и, сонно моргая, поглядел по сторонам.
Последний дневной переход, после почти трёх дней упорного карабканья по крутой и осыпающейся заброшенной тропе в скалах, нужно было проделать по относительно пологому склону, поросшему густой невысокой травой, поэтому они снова ехали верхом, а не волокли лошадей за собой. После того жуткого подъёма ноги эльфа дрожали и отказывались идти дальше, не только зад, но и всё тело ныло не переставая, а сон больше не приносил отдыха. Непривычный к таким нагрузкам, юноша явно исчерпал лимит своих сил, а пресловутое второе дыхание открываться что-то не торопилось. Бедный маг, нуждающийся хотя бы в дне нормального, спокойного отдыха, больше не мог ни идти, ни самостоятельно держаться в седле, однако Джиллиан нашёл выход из этой непростой ситуации — он уселся на послушную кобылку Руинн'рина, а самого чародея посадил перед собой на сложенное в несколько раз одеяло. Гнедой на это недовольно фыркал, артачился поначалу, очевидно, ревнуя хозяина, вот только, проигнорированному спокойным охотником, ему ничего не оставалось, как покорно брести следом.
Так сидеть было намного удобнее и надёжнее. Пленённый умиротворением и щемящей благодарностью, Руинни, и сам не заметив, уснул под мерный глухой топот копыт по траве и гулкий стук чужого сердца под своей щекой, мягко покачиваясь на неторопливо шагающей кобыле. Да и куда было торопиться-то? В первый, после того городка, день Амортаре гнал лошадей не жалея, опасаясь, видимо, мести несостоявшихся насильников, а если учесть и самое начало путешествия, торопливое и выматывающее… в общем, теперь у них в запасе оказалось целых четверо суток. Поэтому сейчас дроу и не спешил, да и не любят горы, как известно, спешки и легкомыслия.
Окончательно проснувшийся, эльф осматривался с живым интересом. Уже несколько часов они ехали по горному лугу, отрезанному от растущего ниже по склону леса полосой острых красноватых скал. Судя по наличию то тут, то там проглядывающих из травы фигурных вех, когда-то через луг вела тропа, но теперь она сплошь заросла живучей горной зеленью, что отчётливо указывало на отсутствие в этих местах даже немногочисленных регулярно проходящих путников.
И судя по всё тем же вехам, тропка та тянулась через весь луг, огибающий нависший над ним плоский утёс, на котором щерился потемневшими от времени обломками разрушенный, некогда белый храм. Только и осталось от него, что полуобвалившиеся стены да пара оббитых колонн со сколотыми капителями.
Прямо под утёсом, примерно посередине луга, высилась мощная пятнадцатиметровая сторожевая башня, выстроенная из образующей горы красной скальной породы. Время как будто бы не коснулось каменного защитника храма — ни единого скола или трещины не заметил юноша, во все глаза разглядывающий суровое строение. Оно казалось магу старым, но всё ещё сильным, непреклонным воином, зубчатая крыша — его тяжёлым шлемом, а скупые окошки-бойницы в гладких стенах — прорезями в нём, через которые защитник холодно смотрел на незваных гостей, готовый пресечь их дурные намерения в одну секунду. Руинн'рин даже поёжился, навоображав себе, ну и кстати вдруг вспомнив, что они, собственно, приехали сюда, мягко говоря… воровать.
— Впечатляет, правда? — с усмешкой спросил Джиллиан, заправляя за ухо чародея бьющуюся на ветерке рыжую прядку. От ласкового прикосновения Руинни охватила слабость неги, и он лишь угукнул в ответ, кивнув. — Вроде бы башня была построена одновременно с гробницей, над которой потом возвели храм. В итоге святилище не выдержало испытания временем и обрушилось, погребя под собой захоронение, — охотник снова усмехнулся, — а вот башня стоит, как и прежде. Всё же дроу лучше всех управляются с камнем, причём любым, кто бы там что ни говорил и как бы ни спорил.
Эльф задумчиво покивал, отмечая про себя, что Амортаре говорил равнодушно, без гордости за умелость своего народа, как будто просто сухо констатировал факт… словно и не относил себя к тем, о ком вёл речь? Или не гордился ими?
Маг покачал головой. Понять Джиллиана он давно не пытался, а спрашивать так и не решался, надеясь, что со временем сможет сам сложить постепенно открывающиеся кусочки альбиноса-головоломки.
Пока выходило не очень.
— А как мы попадём в гробницу? — полюбопытствовал Руинн'рин, хмуро сведя брови от собственных мыслей.
Почему дроу никак не выходил из его головы? Чародей думал о нём даже тогда, когда сознание отказывалось воспринимать происходящее вокруг — охотник прочно засел в нём, крутясь в различных образах. Вот он кормит измождённого юношу с рук, вот укладывает спать, бережно укрывая… жёстко расправляется с его обидчиками, ласкает — то наказывая, то успокаивая…
Последний дневной переход, после почти трёх дней упорного карабканья по крутой и осыпающейся заброшенной тропе в скалах, нужно было проделать по относительно пологому склону, поросшему густой невысокой травой, поэтому они снова ехали верхом, а не волокли лошадей за собой. После того жуткого подъёма ноги эльфа дрожали и отказывались идти дальше, не только зад, но и всё тело ныло не переставая, а сон больше не приносил отдыха. Непривычный к таким нагрузкам, юноша явно исчерпал лимит своих сил, а пресловутое второе дыхание открываться что-то не торопилось. Бедный маг, нуждающийся хотя бы в дне нормального, спокойного отдыха, больше не мог ни идти, ни самостоятельно держаться в седле, однако Джиллиан нашёл выход из этой непростой ситуации — он уселся на послушную кобылку Руинн'рина, а самого чародея посадил перед собой на сложенное в несколько раз одеяло. Гнедой на это недовольно фыркал, артачился поначалу, очевидно, ревнуя хозяина, вот только, проигнорированному спокойным охотником, ему ничего не оставалось, как покорно брести следом.
Так сидеть было намного удобнее и надёжнее. Пленённый умиротворением и щемящей благодарностью, Руинни, и сам не заметив, уснул под мерный глухой топот копыт по траве и гулкий стук чужого сердца под своей щекой, мягко покачиваясь на неторопливо шагающей кобыле. Да и куда было торопиться-то? В первый, после того городка, день Амортаре гнал лошадей не жалея, опасаясь, видимо, мести несостоявшихся насильников, а если учесть и самое начало путешествия, торопливое и выматывающее… в общем, теперь у них в запасе оказалось целых четверо суток. Поэтому сейчас дроу и не спешил, да и не любят горы, как известно, спешки и легкомыслия.
Окончательно проснувшийся, эльф осматривался с живым интересом. Уже несколько часов они ехали по горному лугу, отрезанному от растущего ниже по склону леса полосой острых красноватых скал. Судя по наличию то тут, то там проглядывающих из травы фигурных вех, когда-то через луг вела тропа, но теперь она сплошь заросла живучей горной зеленью, что отчётливо указывало на отсутствие в этих местах даже немногочисленных регулярно проходящих путников.
И судя по всё тем же вехам, тропка та тянулась через весь луг, огибающий нависший над ним плоский утёс, на котором щерился потемневшими от времени обломками разрушенный, некогда белый храм. Только и осталось от него, что полуобвалившиеся стены да пара оббитых колонн со сколотыми капителями.
Прямо под утёсом, примерно посередине луга, высилась мощная пятнадцатиметровая сторожевая башня, выстроенная из образующей горы красной скальной породы. Время как будто бы не коснулось каменного защитника храма — ни единого скола или трещины не заметил юноша, во все глаза разглядывающий суровое строение. Оно казалось магу старым, но всё ещё сильным, непреклонным воином, зубчатая крыша — его тяжёлым шлемом, а скупые окошки-бойницы в гладких стенах — прорезями в нём, через которые защитник холодно смотрел на незваных гостей, готовый пресечь их дурные намерения в одну секунду. Руинн'рин даже поёжился, навоображав себе, ну и кстати вдруг вспомнив, что они, собственно, приехали сюда, мягко говоря… воровать.
— Впечатляет, правда? — с усмешкой спросил Джиллиан, заправляя за ухо чародея бьющуюся на ветерке рыжую прядку. От ласкового прикосновения Руинни охватила слабость неги, и он лишь угукнул в ответ, кивнув. — Вроде бы башня была построена одновременно с гробницей, над которой потом возвели храм. В итоге святилище не выдержало испытания временем и обрушилось, погребя под собой захоронение, — охотник снова усмехнулся, — а вот башня стоит, как и прежде. Всё же дроу лучше всех управляются с камнем, причём любым, кто бы там что ни говорил и как бы ни спорил.
Эльф задумчиво покивал, отмечая про себя, что Амортаре говорил равнодушно, без гордости за умелость своего народа, как будто просто сухо констатировал факт… словно и не относил себя к тем, о ком вёл речь? Или не гордился ими?
Маг покачал головой. Понять Джиллиана он давно не пытался, а спрашивать так и не решался, надеясь, что со временем сможет сам сложить постепенно открывающиеся кусочки альбиноса-головоломки.
Пока выходило не очень.
— А как мы попадём в гробницу? — полюбопытствовал Руинн'рин, хмуро сведя брови от собственных мыслей.
Почему дроу никак не выходил из его головы? Чародей думал о нём даже тогда, когда сознание отказывалось воспринимать происходящее вокруг — охотник прочно засел в нём, крутясь в различных образах. Вот он кормит измождённого юношу с рук, вот укладывает спать, бережно укрывая… жёстко расправляется с его обидчиками, ласкает — то наказывая, то успокаивая…
Страница 21 из 43
