В темноте

Но сейчас вряд ли было время предаваться сожалениям о чужой судьбе. Пройдя мимо лестницы, теряющейся в потолке в трёх метрах над полом, Джиллиан разыскал и поднял крышку подземного лаза, почти незаметного в деревянном, на удивление хорошо сохранившемся настиле, а теперь нетерпеливо подзывал эльфа к себе. Когда тот наконец очутился рядом, дроу уже разжёг факел и, сунув его в чёрную дыру хода, что-то пристально там разглядывал. Однако маг, последовав его примеру, увидел лишь узкие каменные ступеньки, круто спускающиеся в обманчиво колышущуюся темноту.

— Я пойду первым, не отставай, — охотник вручил сопровождающему факел, вытащил один из своих клинков и ловко скользнул в лаз.

Коварных ступенек было около двух десятков. Руинн'рин то и дело оступался, рискуя пересчитать выступы и без того больным задом, и пару раз даже налетал на Амортаре, тут же упирающегося руками в стены хода для устойчивости. Неуклюжий чародей только и мог, что удивляться силе и ловкости покровителя. И почему он раньше думал, будто дроу не так уж и отличаются от его сородичей светлых эльфов? Никому из них и не снилась такая быстрота реакции и выносливость, удивительно, что дроу ещё не потеснили своих соседей-слабаков…

— Джиллиан, — прошептал Руинни, когда лестница наконец-то закончилась, — а почему твои соплеменники никогда не воюют с моими?

— А что им делить? К тому же у дроу и так проблем хватает… Не время сейчас, — одёрнул альбинос открывшего рот юношу. — Не отвлекайся, смотри в оба.

Эльф виновато вздохнул (действительно, совсем не к месту завёл разговор) и поспешил за Джиллианом, уже вышедшим из пятна света, отбрасываемого факелом.

От подножия лестницы тянулся такой же узкий, как и она, коридор, где двое, идя рядом, задевали бы плечами стены и друг друга. На стенах маг заметил уключины для факелов, располагающиеся примерно каждые десять метров одна от другой и довольно высоко — Руинн'рин смог достать, только встав на цыпочки и вытянув вверх руку. В попытке хоть как-то определиться с расстоянием, любознательный чародей начал считать уключины по правой стороне, и к тому моменту, когда дроу остановился, счёт достиг двадцати семи.

Впереди обнаружились пять ступеней, над ними — небольшая площадка, за ней — ещё пять выступов. Здесь уключины заканчивались, сменившись покоившимся на квадратных уступах хрустальными шарами около двадцати сантиметров в диаметре. Забрав у Руинни факел и вставив его в последнюю уключину, охотник, к замешательству юноши, стал преспокойно подниматься по ступеням, словно вокруг был белый день, а не глухая подземная темнота.

Впрочем, эльф быстро получил ответ на такое странное поведение покровителя — едва лишь тот ступил на площадку между лестничными пролётами, как шары замерцали, осветив остаток коридора (обрывающегося… тупиком))) мягким голубоватым сиянием.

— Ух ты… — только и смог выдавить поражённый маг, пришедший в чистейший восторг. Когда же выяснилось, что светятся не сами шары, а какие-то невзрачные камешки внутри них, казалось, что сильнее потрясти Руинн'рина просто невозможно.

Но это было не так.

Пока чародей ошеломлённо глазел на чудные светильники и пытался дотянуться до них и потрогать, Амортаре ощупал камни по сторонам от преградившей им путь стены, что-то лязгнуло, и «стена» со скрежетом опустилась вниз, в пол, рассеяв вокруг удушливую пыльную взвесь.

— Руинн'рин, — со смешком позвал мужчина застывшего с раскрытым ртом юношу, — отомри.

И негромко рассмеялся, услышав в ответ какой-то невразумительный, но явно восторженный писк.

За побеждённой ими могучей дверью обнаружилось помещение размером с общий зал в хорошей таверне. Оно освещалось теми же шарами, но здесь они висели на кованой лозе между глубокими нишами (по две на каждую из четырёх стен), в которых, удерживаемые тяжёлыми цепями, сидели, стояли и лежали огромные боевые псы с обрубленными ушами и хвостами. Маг даже вздрогнул, подметив, насколько искусными были эти изваяния из чёрного камня. По крайней мере, скалились и посверкивали красноватыми глазами они совсем как настоящие, и мерещилось, что тугие клубки мышц под шкурами вот-вот придут в движение.

Но отвлекался он недолго. Вскоре первый страх поутих, и всё внимание Руинн'рина обратилось к высокому каменному гробу, установленному в центре комнаты на небольшом возвышении. На укрывавшей гроб каменной плите, украшенной резьбой, в специальных выемках покоился великолепный посох с массивным набалдашником в виде багрового овального камня.

И, раз взглянув на это магическое оружие, чародей уже не мог оторвать от него взгляда.

Джиллиан бродил вдоль стен, что-то тихо бормоча, разбирая, очевидно, иссёкшие каменную поверхность письмена, но Руинни вдруг почудилось, что между ними непреодолимое пространство. Как будто тут не было больше никого и ничего, кроме самого юноши и тёмного посоха, одинокого и страдающего от своего одиночества. Две чародейские сущности потянулись друг к другу, сплелись, и эльф услышал тихую грустную песню на незнакомом языке, но понятную без слов.