Фандом: Ориджиналы. Руинн'рин глубоко вдохнул и взволнованно выпрямился, внутренне ликуя. Какой-то воин счёл его вполне подходящим для роли своего сопровождающего. Выходит, он напрасно изводил себя, думая, что совершенно никчёмен. — Я готов. — Отлично, — глава придвинул к себе какой-то свиток, заглянул в него и сказал: — В некотором смысле Вам даже повезло. Вашего покровителя зовут Джиллианис Амортаре, и он довольно известный в своих кругах охотник за артефактами.
149 мин, 30 сек 1981
Страх. Тоска. Боль. И отчаянная надежда.
Предмет словно обладал душой, что маялась, звала и умоляла.
— … и да не упокоится, пока не сокрушит тьму, коя вырвется однажды из своих грязных, ставших тесными ей нор, пронзивших земную глубь… — продолжал читать охотник, но маг почти не слышал его, заворожённый голосом удивительного посоха.
Руинн'рин склонился над ложем оружия и благоговейно провёл кончиками пальцев по деревянному телу, которое было тёплым и пульсировало, точно вырванное из чьей-то груди сердце. Кажется, он даже расслышал шелестящий стон облегчения…
— Не тронь! — крикнул Джиллиан, бросившись к чародею.
Внезапно приведённый в чувство от наведённого посохом морока предостерегающим окриком покровителя, тот пронзительно вскрикнул и отпрянул от оружия, но было уже поздно. Посох вспыхнул кроваво-красной вязью по всей длине и сам прыгнул в руки Руинни.
По подземелью пронёсся нарастающий вой, светильники на пару мгновений потухли, а когда загорелись вновь, юноша с парализовавшим его ужасом узрел, как псы, натянув цепи, отряхивают свою каменную броню, осыпающуюся с них кусками и мелкой крошкой.
Обхваченный крепкими руками дроу, рычащего не хуже тех собак, маг застонал и зажмурился, невольно сильнее сжимая проклятую палку. Сознание того, что он конченый идиот, настигло его медленно, но неотвратимо.
Как?! Как он, чародей, мог попасться на такую глупую уловку? Как мог подчиниться зову артефакта, стремящегося вырваться из погребения?!
Как мог забыть, что вместо стражи, обычной для светлых эльфов, и ловушек, используемых людьми, дроу всегда привязывали к своим святилищам и сокровищницам вечных, непобедимых хранителей?
Дольше раздумывать ему не дали. Альбинос отшвырнул Руинни в угол — как раз в тот момент, когда псы, словно нити оборвав плетёную металлическую привязь, рванулись в атаку. Юноша в панике выставил перед собой посох, однако собаки, не обращая на него внимания, обступили Амортаре. Дроу медленно вытащил второй клинок и чуть поворачивал голову из стороны в сторону, следя за кружащими вокруг него четвероногими бойцами. Пригибаясь к полу, они обходили противника, их глаза горели неестественным алым пламенем, короткая чёрная шерсть вздыбилась на загривках, а с оскаленных клыков срывались капли пенистой, дымящейся слюны. «Яд», — обречённо догадался эльф. Даже если звери не разорвут охотника на части, он всё равно умрёт — наверняка достаточно единственного лишь укуса… а Руинн'рин останется один, не имея никакой возможности помочь своему… своему…
— Джиллиан! — вне себя закричал сквозь слёзы чародей, когда одновременно два пса кинулись на дроу. Ему было уже всё равно, что в конце концов хранители займутся и им. Всё что угодно, лишь бы только мужчина, за которого сердечко Руинни обливалось кровью, смог уйти отсюда целым и невредимым.
Рыдая, юноша без сил опустился на пол, не в состоянии выпустить из рук ненавистного, бесполезного оружия, что невозможно было употребить против его же защитников, и с замиранием сердца смотрел, как альбинос крутится на месте, кромсая, пронзая и отбрасывая врагов, окружив себя неодолимым, казалось, заслоном клинков… Выпад, взмах, бросок — Джиллиан разил без пощады и устали, используя как сабли, так и свои острые шпоры, однако павшие бойцы, откатившись с визгом, мгновенно вскакивали на ноги и вновь вступали в бой. Вырывающееся из их груди утробное рычание и топот лап отдавались дрожью в плитах под магом, но Руинн'рин вдруг ощутил немного отличающуюся от этого дрожания вибрацию… исходящую от посоха, точнее — от венчающего его кристалла.
Что-то тревожное было в этом ощущении, и только потом чародей понял, что так оружие влияет на своих хранителей, подпитывает их ярость, превращая в остервенелых, нечувствительных берсерков.
И правда, псы больше не церемонились и не тратили время, выискивая бреши в обороне Амортаре — они накинулись на него всем скопом, игнорируя страшные удары, разрубающие их плоть… В какой-то миг оцепеневший Арджиа заметил, что охотник разоружён (сабли намертво застряли в жёстких немёртвых телах), плащ с него сорван и отброшен, а по его одежде быстро расплываются тёмные пятна. Но и тогда воин-одиночка не желал сдаваться своим противникам, выматывающим его стремительными мелкими укусами, — потеряв клинки, он щедро одаривал собак пинками и лихо орудовал обрывками цепей, раскручивая их вокруг себя, рассекая шкуры, мозжа кости и постепенно оттесняя хранителей к коридору…
… Вот только с каждым шагом, с каждым взмахом дроу двигался всё медленнее, оставляя кровавые следы на полу. Его шатало, цепи всё реже достигали цели, и в конце концов альбинос рухнул на колени. Псы мгновенно повалили его, навалились, вырывая из ещё живого противника сдавленные вскрики боли. Вскоре дроу затих, но и тогда собаки всё не успокаивались, трепали и трепали его, глухо и угрожающе рыча.
Предмет словно обладал душой, что маялась, звала и умоляла.
— … и да не упокоится, пока не сокрушит тьму, коя вырвется однажды из своих грязных, ставших тесными ей нор, пронзивших земную глубь… — продолжал читать охотник, но маг почти не слышал его, заворожённый голосом удивительного посоха.
Руинн'рин склонился над ложем оружия и благоговейно провёл кончиками пальцев по деревянному телу, которое было тёплым и пульсировало, точно вырванное из чьей-то груди сердце. Кажется, он даже расслышал шелестящий стон облегчения…
— Не тронь! — крикнул Джиллиан, бросившись к чародею.
Внезапно приведённый в чувство от наведённого посохом морока предостерегающим окриком покровителя, тот пронзительно вскрикнул и отпрянул от оружия, но было уже поздно. Посох вспыхнул кроваво-красной вязью по всей длине и сам прыгнул в руки Руинни.
По подземелью пронёсся нарастающий вой, светильники на пару мгновений потухли, а когда загорелись вновь, юноша с парализовавшим его ужасом узрел, как псы, натянув цепи, отряхивают свою каменную броню, осыпающуюся с них кусками и мелкой крошкой.
Обхваченный крепкими руками дроу, рычащего не хуже тех собак, маг застонал и зажмурился, невольно сильнее сжимая проклятую палку. Сознание того, что он конченый идиот, настигло его медленно, но неотвратимо.
Как?! Как он, чародей, мог попасться на такую глупую уловку? Как мог подчиниться зову артефакта, стремящегося вырваться из погребения?!
Как мог забыть, что вместо стражи, обычной для светлых эльфов, и ловушек, используемых людьми, дроу всегда привязывали к своим святилищам и сокровищницам вечных, непобедимых хранителей?
Дольше раздумывать ему не дали. Альбинос отшвырнул Руинни в угол — как раз в тот момент, когда псы, словно нити оборвав плетёную металлическую привязь, рванулись в атаку. Юноша в панике выставил перед собой посох, однако собаки, не обращая на него внимания, обступили Амортаре. Дроу медленно вытащил второй клинок и чуть поворачивал голову из стороны в сторону, следя за кружащими вокруг него четвероногими бойцами. Пригибаясь к полу, они обходили противника, их глаза горели неестественным алым пламенем, короткая чёрная шерсть вздыбилась на загривках, а с оскаленных клыков срывались капли пенистой, дымящейся слюны. «Яд», — обречённо догадался эльф. Даже если звери не разорвут охотника на части, он всё равно умрёт — наверняка достаточно единственного лишь укуса… а Руинн'рин останется один, не имея никакой возможности помочь своему… своему…
— Джиллиан! — вне себя закричал сквозь слёзы чародей, когда одновременно два пса кинулись на дроу. Ему было уже всё равно, что в конце концов хранители займутся и им. Всё что угодно, лишь бы только мужчина, за которого сердечко Руинни обливалось кровью, смог уйти отсюда целым и невредимым.
Рыдая, юноша без сил опустился на пол, не в состоянии выпустить из рук ненавистного, бесполезного оружия, что невозможно было употребить против его же защитников, и с замиранием сердца смотрел, как альбинос крутится на месте, кромсая, пронзая и отбрасывая врагов, окружив себя неодолимым, казалось, заслоном клинков… Выпад, взмах, бросок — Джиллиан разил без пощады и устали, используя как сабли, так и свои острые шпоры, однако павшие бойцы, откатившись с визгом, мгновенно вскакивали на ноги и вновь вступали в бой. Вырывающееся из их груди утробное рычание и топот лап отдавались дрожью в плитах под магом, но Руинн'рин вдруг ощутил немного отличающуюся от этого дрожания вибрацию… исходящую от посоха, точнее — от венчающего его кристалла.
Что-то тревожное было в этом ощущении, и только потом чародей понял, что так оружие влияет на своих хранителей, подпитывает их ярость, превращая в остервенелых, нечувствительных берсерков.
И правда, псы больше не церемонились и не тратили время, выискивая бреши в обороне Амортаре — они накинулись на него всем скопом, игнорируя страшные удары, разрубающие их плоть… В какой-то миг оцепеневший Арджиа заметил, что охотник разоружён (сабли намертво застряли в жёстких немёртвых телах), плащ с него сорван и отброшен, а по его одежде быстро расплываются тёмные пятна. Но и тогда воин-одиночка не желал сдаваться своим противникам, выматывающим его стремительными мелкими укусами, — потеряв клинки, он щедро одаривал собак пинками и лихо орудовал обрывками цепей, раскручивая их вокруг себя, рассекая шкуры, мозжа кости и постепенно оттесняя хранителей к коридору…
… Вот только с каждым шагом, с каждым взмахом дроу двигался всё медленнее, оставляя кровавые следы на полу. Его шатало, цепи всё реже достигали цели, и в конце концов альбинос рухнул на колени. Псы мгновенно повалили его, навалились, вырывая из ещё живого противника сдавленные вскрики боли. Вскоре дроу затих, но и тогда собаки всё не успокаивались, трепали и трепали его, глухо и угрожающе рыча.
Страница 25 из 43
