Фандом: Ориджиналы. Руинн'рин глубоко вдохнул и взволнованно выпрямился, внутренне ликуя. Какой-то воин счёл его вполне подходящим для роли своего сопровождающего. Выходит, он напрасно изводил себя, думая, что совершенно никчёмен. — Я готов. — Отлично, — глава придвинул к себе какой-то свиток, заглянул в него и сказал: — В некотором смысле Вам даже повезло. Вашего покровителя зовут Джиллианис Амортаре, и он довольно известный в своих кругах охотник за артефактами.
149 мин, 30 сек 1982
Покачиваясь, словно пьяный, Руинни поднялся и отрешённо посмотрел на посох. Тот что-то ликующе шептал, однако его голос больше не касался помутившегося сознания эльфа, опустошённого и будто шагнувшего за грань.
Всё кончено. Теперь он уже никогда не услышит тихого смеха покровителя. Никогда не будет купаться в его нежности. Никогда тот не обнимет и не приласкает его. Никогда не одёрнет и не наругает. Никогда…
Никогда Руинн'рин не сможет сказать Джиллиану, как сильно полюбил его за эти три недели…
Ненависть.
Алая, безумная ненависть пронзила всю некогда миролюбивую суть целителя, перевернула её и окунула в огненную бездну гнева.
Ненависть к тому, кто нанял охотника, к себе, никчёмному и слабому, к треклятым псам, отнявшим жизнь родного и любимого существа, и руководящему ими оружию, будто упивающемуся чужой болью.
Не помня себя, юноша размахнулся с надрывным криком и что было сил ударил посохом об угол ближайшей ниши. Мерцающий красный набалдашник лопнул, и нестерпимая боль ударила одновременно в руки и голову, окрашивая бледные губы потёкшей из носа кровью.
Стены сотряс истошный высокий вопль, светильники разом потухли, но Руинни, упавшему на холодные плиты, уже не было до всего этого дела — его милосердно укрыла собственная темнота.
Памятные образы каскадом посыпались на едва просветлевшее сознание. Солнечный луг; тень и прохлада башни; узкое, похожее на западню подземелье… коварный артефакт, хранители…
— Джиллиан!
Сердечная боль мгновенно привела мага в чувство. Отодрав косу от пола, он вскочил, но слабость не дала и шагу ступить — Руинн'рин привалился плечом к стене и зажмурился, чтобы не дать пролиться глупым, совершенно неуместным сейчас слезам.
Идиот! Какой же он идиот… Мало того, что подставил покровителя под удар, так ещё и просидел, зажавшись в углу, пока тот…
— Не ори… — долетел вдруг до него еле слышный шёпот, — я здесь…
Чародей неверяще вскинул голову. Амортаре лежал у самых дверей, повернувшись на бок, и даже отсюда Руинни увидел, как блестят его глаза в прорезях испачканной кровью маски.
Любимый, живой…
Эльф сполз на пол и обхватил себя руками, содрогаясь — ужас, боль, радость выплёскивались из него вместе с судорожными рыданиями. Но он не мог позволить себе долго предаваться истерике, ведь охотнику нужна помощь… и видит Золианния, лучезарная эльфийская богиня, юноша сделает всё, чтобы спасти Джиллиана.
Даже если ему самому придётся ради этого отдать все свои силы до последней капли и умереть.
— Джиллиан…
От разобравших мага эмоций ноги не слушались, поэтому к охотнику он пополз на четвереньках, раня ладони об острую каменную крошку и сбивая колени. Руинн'рин старался не смотреть на попадающихся ему по пути собак, которые теперь выглядели… мертвее мёртвого. Он старательно обползал выпотрошенные, разрубленные, разлезшиеся на куски тела и в итоге потратил достаточно много времени, прежде чем его руки коснулись недвижимо распростёртого альбиноса.
— Руинн'рин… — выдохнул тот, прикрыв глаза. Наверняка ему было тяжело дышать из-за прижавшегося к его груди чародея, но тот просто не мог иначе. — Возьми посох… отвези его…
— Нет посоха, — всхлипнул Руинни, — я разбил кристалл, чтобы остановить хранителей, но слишком поздно, прости… прости меня…
— Тогда… дай мне чуть-чуть… отлежаться…
Амортаре перевернулся на спину и затих.
— Но, Джиллиан, тут так холодно… Джиллиан? — юноша потряс внезапно обмякшего мужчину, но дроу было уже всё равно — он потерял сознание.
Эльф обнял его, в попытке хоть немного согреть, и стал лихорадочно размышлять. В его сумке, с которой маг никогда не расставался, имелись зелья практически на все случаи — болеутоляющие, кровоостанавливающие, «жидкие нити», помогающие стянуть раны, не накладывая швов, а так же сонные, очищающие… даже универсальное противоядие, очень трудоёмкое и долгое в приготовлении. Завёрнутые в перевязочный материал, склянки должны были уцелеть во время этой безумной передряги… вот только сначала нужно осмотреть альбиноса, а уже потом определяться с действиями.
Всё кончено. Теперь он уже никогда не услышит тихого смеха покровителя. Никогда не будет купаться в его нежности. Никогда тот не обнимет и не приласкает его. Никогда не одёрнет и не наругает. Никогда…
Никогда Руинн'рин не сможет сказать Джиллиану, как сильно полюбил его за эти три недели…
Ненависть.
Алая, безумная ненависть пронзила всю некогда миролюбивую суть целителя, перевернула её и окунула в огненную бездну гнева.
Ненависть к тому, кто нанял охотника, к себе, никчёмному и слабому, к треклятым псам, отнявшим жизнь родного и любимого существа, и руководящему ими оружию, будто упивающемуся чужой болью.
Не помня себя, юноша размахнулся с надрывным криком и что было сил ударил посохом об угол ближайшей ниши. Мерцающий красный набалдашник лопнул, и нестерпимая боль ударила одновременно в руки и голову, окрашивая бледные губы потёкшей из носа кровью.
Стены сотряс истошный высокий вопль, светильники разом потухли, но Руинни, упавшему на холодные плиты, уже не было до всего этого дела — его милосердно укрыла собственная темнота.
Глава 5, часть 3
Без сознания он, похоже, пробыл довольно долго: тело успело закоченеть от лежания на ледяном камне, а кровь на лице — засохнуть, стянув кожу жёсткой коркой. Руинни стал осторожно садиться, но его тут же дёрнуло назад — оказалось, что волосы прилипли к высохшему кровавому пятну на полу. Голова мгновенно взорвалась дикой болью, сам не зная зачем, эльф ощупал её и, вдобавок ко всему, обнаружил внушительную болючую шишку на затылке. Первым желанием захныкавшего юноши было убрать её магией, но…Памятные образы каскадом посыпались на едва просветлевшее сознание. Солнечный луг; тень и прохлада башни; узкое, похожее на западню подземелье… коварный артефакт, хранители…
— Джиллиан!
Сердечная боль мгновенно привела мага в чувство. Отодрав косу от пола, он вскочил, но слабость не дала и шагу ступить — Руинн'рин привалился плечом к стене и зажмурился, чтобы не дать пролиться глупым, совершенно неуместным сейчас слезам.
Идиот! Какой же он идиот… Мало того, что подставил покровителя под удар, так ещё и просидел, зажавшись в углу, пока тот…
— Не ори… — долетел вдруг до него еле слышный шёпот, — я здесь…
Чародей неверяще вскинул голову. Амортаре лежал у самых дверей, повернувшись на бок, и даже отсюда Руинни увидел, как блестят его глаза в прорезях испачканной кровью маски.
Любимый, живой…
Эльф сполз на пол и обхватил себя руками, содрогаясь — ужас, боль, радость выплёскивались из него вместе с судорожными рыданиями. Но он не мог позволить себе долго предаваться истерике, ведь охотнику нужна помощь… и видит Золианния, лучезарная эльфийская богиня, юноша сделает всё, чтобы спасти Джиллиана.
Даже если ему самому придётся ради этого отдать все свои силы до последней капли и умереть.
— Джиллиан…
От разобравших мага эмоций ноги не слушались, поэтому к охотнику он пополз на четвереньках, раня ладони об острую каменную крошку и сбивая колени. Руинн'рин старался не смотреть на попадающихся ему по пути собак, которые теперь выглядели… мертвее мёртвого. Он старательно обползал выпотрошенные, разрубленные, разлезшиеся на куски тела и в итоге потратил достаточно много времени, прежде чем его руки коснулись недвижимо распростёртого альбиноса.
— Руинн'рин… — выдохнул тот, прикрыв глаза. Наверняка ему было тяжело дышать из-за прижавшегося к его груди чародея, но тот просто не мог иначе. — Возьми посох… отвези его…
— Нет посоха, — всхлипнул Руинни, — я разбил кристалл, чтобы остановить хранителей, но слишком поздно, прости… прости меня…
— Тогда… дай мне чуть-чуть… отлежаться…
Амортаре перевернулся на спину и затих.
— Но, Джиллиан, тут так холодно… Джиллиан? — юноша потряс внезапно обмякшего мужчину, но дроу было уже всё равно — он потерял сознание.
Эльф обнял его, в попытке хоть немного согреть, и стал лихорадочно размышлять. В его сумке, с которой маг никогда не расставался, имелись зелья практически на все случаи — болеутоляющие, кровоостанавливающие, «жидкие нити», помогающие стянуть раны, не накладывая швов, а так же сонные, очищающие… даже универсальное противоядие, очень трудоёмкое и долгое в приготовлении. Завёрнутые в перевязочный материал, склянки должны были уцелеть во время этой безумной передряги… вот только сначала нужно осмотреть альбиноса, а уже потом определяться с действиями.
Страница 26 из 43
