Фандом: Ориджиналы. Руинн'рин глубоко вдохнул и взволнованно выпрямился, внутренне ликуя. Какой-то воин счёл его вполне подходящим для роли своего сопровождающего. Выходит, он напрасно изводил себя, думая, что совершенно никчёмен. — Я готов. — Отлично, — глава придвинул к себе какой-то свиток, заглянул в него и сказал: — В некотором смысле Вам даже повезло. Вашего покровителя зовут Джиллианис Амортаре, и он довольно известный в своих кругах охотник за артефактами.
149 мин, 30 сек 1983
Ослабленный сумасшедшей головной болью, тошнотой и переживаниями, Руинн'рин кое-как принял сидячее положение и простёр над охотником ладони, от которых к тому вскоре потянулись белые, слабо мерцающие нити. И в целом, результат его порадовал. Раны ужасными не казались, как это ни странно, и могли подождать, а вот об отравленном организме следовало позаботиться как можно быстрее — быть может, яд и не убивал мгновенно, но он парализовал Амортаре, судя по неестественно напряжённым мышцам, и не давал крови сворачиваться…
Даже от такого короткого исследования слабость и тошнота усилились, и чародей едва успел наклониться в другую сторону, перед тем как его скрутило и вырвало. Перед глазами плясали разноцветные точки, голова отяжелела и звенела, но Арджиа упрямо выпрямился и принялся рыться в сумке. Не время сейчас раскисать и жалеться! Он должен напоить покровителя противоядием и как-то вытащить из подземелья, где холод пронизывал до костей.
Отыскав искомую склянку с разноцветным слоёным зельем, Руинни встряхнул её… и замер, потянувшись к маске дроу. Его затопило неприятное чувство, будто он хочет насильно сорвать полог тайны, укрывший альбиноса; словно без разрешения пытается прикоснуться к чужому сокровенному секрету. Амортаре никогда не разрешал эльфу дотрагиваться до маски, это было единственное, в чём мужчина оставался категоричен, но… стоила ли эта тайна его, любимого, жизни?
Юноша поджал губы и решительно поддел пальцами край маски. Его главная цель — спасти охотника, а дальше… пусть будет, как будет, даже если Джиллиан никогда его не простит.
Маг был готов ко всему — к уродствам, шрамам и прочему, однако… вид, открывшийся ему, снова потряс скудные знания Руинн'рина о мире до самых шатких основ. Он хорошо помнил виденных им ранее дроу, точнее — объединяющие их черты: узкие, хищные лица, острые подбородки, брови вразлёт и грубые рубленые скулы, поэтому что-то подобное представлял себе и в случае с покровителем.
Однако его представление было в корне неверным — Амортаре как будто вообще не имел ничего общего с дроу.
Охотник обладал приятным овальным лицом с высоким, немного выпуклым лбом и плавно закруглёнными уголками нижней челюсти. Его белые брови правильными дугами изгибались над небольшими, широко расставленными глазами, а под их внешними заострёнными кончиками чародей заметил симметричные, едва заметные тонкие шрамы, по одному на каждый висок. Также шрамы (хотя, скорее, рубцы) обнаружились и на полных губах, только более короткие и грубые, напоминающие… стежки, словно кто-то когда-то зашивал Джиллиану рот. Руинни даже прикоснулся к губам альбиноса кончиками пальцев, до того как осознал свой порыв, и ощутил, что они мягкие, но рубцы сильно мешают их подвижности.
В общем-то, это было не страшно, сильные целители умели убирать и не такое, вот только юноша сильным отнюдь не был, и осознание того, что он не в состоянии сделать для любимого даже такую малость, больно жалило любящее сердце.
Эльф пододвинулся, так, чтобы положить голову покровителя к себе на колени, нежно погладил его по волосам, точно прося прощения, провёл пальцами по переносице слегка вздёрнутого носа и, раздвинув губы Амортаре, с силой, но аккуратно разжал зубы особенной металлической лопаточкой. Отстоявшееся зелье снова пришлось встряхнуть и только после, по специальному желобку в лопаточке, тонюсенькой струйкой вливать в рот, одновременно массируя ладонью горло, благо так высоко паралич ещё не добрался. Часть снадобья, конечно, пролилась, но и того, что попало внутрь, вполне должно было хватить.
Пошатываясь и спотыкаясь, маг сходил за валяющимся неподалёку плащом, с трудом перекатил на него мужчину и хорошенько укутал. Подёргав за воротник плаща, чтобы проверить плотную ткань на прочность, он вытащил этот «кокон» в коридор и поволок к первому лестничному пролёту, кряхтя от натуги и надрываясь. Правда, ему, беспощадно терзаемому мучительными рвотными позывами, несколько раз пришлось прерваться, но как только тошнота чуть утихала, Руинн'рин вновь упорно принимался за дело.
У ступенек чародей подхватил альбиноса под мышки и кое-как стащил на площадку между пролётами, а оттуда, по второй лестнице, в основную часть коридора. Там его снова настигла боль, да такая, что помутилось в голове, однако Арджиа не желал останавливаться на полдороги. Более того — для верности он ещё и протянул меж собой и охотником (уже расслабившимся, спокойно дышащим, а значит, противоядие начало действовать) прочную энергетическую связь. Ведь дроу потерял много крови, а зелий, предназначенных для восстановления жизненной энергии, у Руинни не нашлось…
Даже от такого короткого исследования слабость и тошнота усилились, и чародей едва успел наклониться в другую сторону, перед тем как его скрутило и вырвало. Перед глазами плясали разноцветные точки, голова отяжелела и звенела, но Арджиа упрямо выпрямился и принялся рыться в сумке. Не время сейчас раскисать и жалеться! Он должен напоить покровителя противоядием и как-то вытащить из подземелья, где холод пронизывал до костей.
Отыскав искомую склянку с разноцветным слоёным зельем, Руинни встряхнул её… и замер, потянувшись к маске дроу. Его затопило неприятное чувство, будто он хочет насильно сорвать полог тайны, укрывший альбиноса; словно без разрешения пытается прикоснуться к чужому сокровенному секрету. Амортаре никогда не разрешал эльфу дотрагиваться до маски, это было единственное, в чём мужчина оставался категоричен, но… стоила ли эта тайна его, любимого, жизни?
Юноша поджал губы и решительно поддел пальцами край маски. Его главная цель — спасти охотника, а дальше… пусть будет, как будет, даже если Джиллиан никогда его не простит.
Маг был готов ко всему — к уродствам, шрамам и прочему, однако… вид, открывшийся ему, снова потряс скудные знания Руинн'рина о мире до самых шатких основ. Он хорошо помнил виденных им ранее дроу, точнее — объединяющие их черты: узкие, хищные лица, острые подбородки, брови вразлёт и грубые рубленые скулы, поэтому что-то подобное представлял себе и в случае с покровителем.
Однако его представление было в корне неверным — Амортаре как будто вообще не имел ничего общего с дроу.
Охотник обладал приятным овальным лицом с высоким, немного выпуклым лбом и плавно закруглёнными уголками нижней челюсти. Его белые брови правильными дугами изгибались над небольшими, широко расставленными глазами, а под их внешними заострёнными кончиками чародей заметил симметричные, едва заметные тонкие шрамы, по одному на каждый висок. Также шрамы (хотя, скорее, рубцы) обнаружились и на полных губах, только более короткие и грубые, напоминающие… стежки, словно кто-то когда-то зашивал Джиллиану рот. Руинни даже прикоснулся к губам альбиноса кончиками пальцев, до того как осознал свой порыв, и ощутил, что они мягкие, но рубцы сильно мешают их подвижности.
В общем-то, это было не страшно, сильные целители умели убирать и не такое, вот только юноша сильным отнюдь не был, и осознание того, что он не в состоянии сделать для любимого даже такую малость, больно жалило любящее сердце.
Эльф пододвинулся, так, чтобы положить голову покровителя к себе на колени, нежно погладил его по волосам, точно прося прощения, провёл пальцами по переносице слегка вздёрнутого носа и, раздвинув губы Амортаре, с силой, но аккуратно разжал зубы особенной металлической лопаточкой. Отстоявшееся зелье снова пришлось встряхнуть и только после, по специальному желобку в лопаточке, тонюсенькой струйкой вливать в рот, одновременно массируя ладонью горло, благо так высоко паралич ещё не добрался. Часть снадобья, конечно, пролилась, но и того, что попало внутрь, вполне должно было хватить.
Пошатываясь и спотыкаясь, маг сходил за валяющимся неподалёку плащом, с трудом перекатил на него мужчину и хорошенько укутал. Подёргав за воротник плаща, чтобы проверить плотную ткань на прочность, он вытащил этот «кокон» в коридор и поволок к первому лестничному пролёту, кряхтя от натуги и надрываясь. Правда, ему, беспощадно терзаемому мучительными рвотными позывами, несколько раз пришлось прерваться, но как только тошнота чуть утихала, Руинн'рин вновь упорно принимался за дело.
У ступенек чародей подхватил альбиноса под мышки и кое-как стащил на площадку между пролётами, а оттуда, по второй лестнице, в основную часть коридора. Там его снова настигла боль, да такая, что помутилось в голове, однако Арджиа не желал останавливаться на полдороги. Более того — для верности он ещё и протянул меж собой и охотником (уже расслабившимся, спокойно дышащим, а значит, противоядие начало действовать) прочную энергетическую связь. Ведь дроу потерял много крови, а зелий, предназначенных для восстановления жизненной энергии, у Руинни не нашлось…
Страница 27 из 43
