Фандом: Средиземье Толкина. Леголас, отвергнутый Трандуилом, уезжает из родного Лихолесья в Ривенделл, надеясь обрести покой и утешение в обители мудрого лорда Элронда. Он дал себе слово вернуться к благочестивой жизни и навсегда забыть о порочных наслаждениях дворца. Но, как это всегда бывает, с самого начала всё пошло не так, и Ривенделл оказывается полон самых разнообразных соблазнов, перед которыми наш принц не в силах устоять.
83 мин, 33 сек 2834
Казалось, весь Ривенделл был охвачен нетерпеливым ожиданием чего-то необычайно радостного: тенистые аллеи, которые Леголас так любил за их умиротворенную тишину, теперь полнились разноголосым гамом; в беседках, которые, бывало, дарили принцу свою прохладу в жаркий полдень, теперь копошились слуги, обвивая колонны гирляндами цветов; по дорожкам, на которых в прежние дни изредка можно было встретить имладриссцев, ведущих неторопливую беседу, теперь гурьбой проносились целые компании эльфов; а неподалеку от окна леголасовой спальни слуги сооружали навес, под который уже втащили несколько длинных столов.
Леголас нахмурился, в недоумении оглядывая сад, который за одно утро из царства тишины и покоя превратился в шумное нечто, похожее на базарную площадь в Эсгароте. Он не мог понять, что случилось с Последним Домашним Приютом, с его жителями, которые всегда казались Леголасу образцом праведности, чистоты и доброжелательности, — со всеми этими поэтами, художниками и мыслителями, которые сейчас отчего-то носились по саду, распевали песни, хохотали и весело перекликались друг с другом, неприятно напоминая принцу вечно что-то празднующих эльфов из его родного Зеленолесья.
Леголас закрыл окно — но даже и тогда шум проникал в его спальню, доносясь из-за двери: дом Элронда тоже полнился суетой и гомоном. Принц откинулся на подушки, прикрыл глаза. Он знал, что это нездоровое волнение охватило Ривенделл по одной простой причине: король Трандуил ехал в Имладрис, и Леголасу хотелось плакать от обиды и разочарования. Прежде он считал, что найдет покой и утешение в этих мирных стенах; а теперь оказалось, что жители Ривенделла ничем не отличаются от лихолесских эльфов: стоило им услышать имя короля Трандуила, как они позабыли обо всех своих добродетелях.
Леголас так увлекся своими сетованиями на лживость и несправедливость мира, что не сразу заметил лорда Элронда, вошедшего в его комнату. Когда же Леголас, наконец, обернулся к нему, то не смог сдержать облегченного вздоха: владыка Ривенделла показался принцу едва ли не спасителем, пришедшим утешить и поддержать Леголаса в это трудное для него время.
— Надеюсь, я не разбудил тебя, мой мальчик, — проговорил Элронд, присаживаясь на краешек постели. Леголас заулыбался, почувствовав, как ему не хватало этого мягкого голоса и взгляда, который источал бесконечную любовь, мудрость и заботу.
— Нет, я уже не спал, — сказал принц, с нежностью глядя в лицо Элронда — не особенно красивое, но такое правильное, благородное и отчего-то казавшееся очень родным. — Мне не передать словами, как я рад вас видеть.
Лорд Элронд взял руки Леголаса в свои, и принц внутренне затрепетал, наслаждаясь теплом его ладоней. Леголасу подумалось, что вот оно, истинное наслаждение — не в разврате и сладострастии, а в этом простом прикосновении, в котором было столько интимности и в то же время — целомудрия.
— Леголас, — сказал лорд Элронд, рассеянно поглаживая руки принца. — Мне нужно посоветоваться с тобой по одному вопросу. По одному очень важному вопросу…
Леголас так и просиял: сам владыка Ривенделла, чье имя уже стало синонимом мудрости, просит у принца совета!
— Дело в том, мой дорогой мальчик, — продолжал Элронд, — что, как ты знаешь, твой отец в скором времени прибудет в Имладрис. Мы делаем всё, чтобы угодить королю Трандуилу, ведь о его утонченном вкусе ходят легенды, и поэтому мне хотелось бы знать, что ты думаешь насчет того, какие комнаты ему подойдут. Мой достойный старший советник, Эрестор, искушенный во всех тонкостях наслаждений, очень помогает мне в решении подобных вопросов — без него я бы и не справился, но вот в этом наши мнения разошлись. Эрестор утверждает, что если мы поселим твоего отца и его… — Элронд заметно смутился, замялся и стыдливо опустил глаза, продолжая теребить пальцы Леголаса, — … его телохранителя в раздельных комнатах, Трандуил может посчитать нас старомодными ханжами. Но на мой взгляд… Я, конечно, не настолько свободных нравов, как твой отец… В какой-то степени я — консерватор… Наверное, я отстал от жизни, но мне кажется, что было бы лучше поселить их все-таки в разных комнатах, но таких, чтобы они сообщались между собой. Чтобы король Трандуил мог в любой момент войти в спальню к телохранителю — или наоборот — не выходя при этом в коридор. Как ты думаешь, Леголас, это верное решение? Твоему отцу понравится такой вариант?
Леголаса словно холодной водой окатили. Разомлев от тихого голоса лорда Элронда, от его ласкового взгляда и тепла его рук, принц едва следил за его речью, и когда, наконец, до Леголаса дошло, о чем говорит Элронд, принцу показалось, что ему влепили пощечину. Лорд Элронд, его мудрый, деликатный, сдержанный лорд Элронд, которому Леголас так доверял, которому так верил и в которого он уже… уже почти… Впрочем, теперь это не имело значения: владыка Ривенделла, как и все остальные, был поражен всеобщим безумием, имя которому — «приезд короля Трандуила».
Леголас вырвал свои руки из рук Элронда.
Леголас нахмурился, в недоумении оглядывая сад, который за одно утро из царства тишины и покоя превратился в шумное нечто, похожее на базарную площадь в Эсгароте. Он не мог понять, что случилось с Последним Домашним Приютом, с его жителями, которые всегда казались Леголасу образцом праведности, чистоты и доброжелательности, — со всеми этими поэтами, художниками и мыслителями, которые сейчас отчего-то носились по саду, распевали песни, хохотали и весело перекликались друг с другом, неприятно напоминая принцу вечно что-то празднующих эльфов из его родного Зеленолесья.
Леголас закрыл окно — но даже и тогда шум проникал в его спальню, доносясь из-за двери: дом Элронда тоже полнился суетой и гомоном. Принц откинулся на подушки, прикрыл глаза. Он знал, что это нездоровое волнение охватило Ривенделл по одной простой причине: король Трандуил ехал в Имладрис, и Леголасу хотелось плакать от обиды и разочарования. Прежде он считал, что найдет покой и утешение в этих мирных стенах; а теперь оказалось, что жители Ривенделла ничем не отличаются от лихолесских эльфов: стоило им услышать имя короля Трандуила, как они позабыли обо всех своих добродетелях.
Леголас так увлекся своими сетованиями на лживость и несправедливость мира, что не сразу заметил лорда Элронда, вошедшего в его комнату. Когда же Леголас, наконец, обернулся к нему, то не смог сдержать облегченного вздоха: владыка Ривенделла показался принцу едва ли не спасителем, пришедшим утешить и поддержать Леголаса в это трудное для него время.
— Надеюсь, я не разбудил тебя, мой мальчик, — проговорил Элронд, присаживаясь на краешек постели. Леголас заулыбался, почувствовав, как ему не хватало этого мягкого голоса и взгляда, который источал бесконечную любовь, мудрость и заботу.
— Нет, я уже не спал, — сказал принц, с нежностью глядя в лицо Элронда — не особенно красивое, но такое правильное, благородное и отчего-то казавшееся очень родным. — Мне не передать словами, как я рад вас видеть.
Лорд Элронд взял руки Леголаса в свои, и принц внутренне затрепетал, наслаждаясь теплом его ладоней. Леголасу подумалось, что вот оно, истинное наслаждение — не в разврате и сладострастии, а в этом простом прикосновении, в котором было столько интимности и в то же время — целомудрия.
— Леголас, — сказал лорд Элронд, рассеянно поглаживая руки принца. — Мне нужно посоветоваться с тобой по одному вопросу. По одному очень важному вопросу…
Леголас так и просиял: сам владыка Ривенделла, чье имя уже стало синонимом мудрости, просит у принца совета!
— Дело в том, мой дорогой мальчик, — продолжал Элронд, — что, как ты знаешь, твой отец в скором времени прибудет в Имладрис. Мы делаем всё, чтобы угодить королю Трандуилу, ведь о его утонченном вкусе ходят легенды, и поэтому мне хотелось бы знать, что ты думаешь насчет того, какие комнаты ему подойдут. Мой достойный старший советник, Эрестор, искушенный во всех тонкостях наслаждений, очень помогает мне в решении подобных вопросов — без него я бы и не справился, но вот в этом наши мнения разошлись. Эрестор утверждает, что если мы поселим твоего отца и его… — Элронд заметно смутился, замялся и стыдливо опустил глаза, продолжая теребить пальцы Леголаса, — … его телохранителя в раздельных комнатах, Трандуил может посчитать нас старомодными ханжами. Но на мой взгляд… Я, конечно, не настолько свободных нравов, как твой отец… В какой-то степени я — консерватор… Наверное, я отстал от жизни, но мне кажется, что было бы лучше поселить их все-таки в разных комнатах, но таких, чтобы они сообщались между собой. Чтобы король Трандуил мог в любой момент войти в спальню к телохранителю — или наоборот — не выходя при этом в коридор. Как ты думаешь, Леголас, это верное решение? Твоему отцу понравится такой вариант?
Леголаса словно холодной водой окатили. Разомлев от тихого голоса лорда Элронда, от его ласкового взгляда и тепла его рук, принц едва следил за его речью, и когда, наконец, до Леголаса дошло, о чем говорит Элронд, принцу показалось, что ему влепили пощечину. Лорд Элронд, его мудрый, деликатный, сдержанный лорд Элронд, которому Леголас так доверял, которому так верил и в которого он уже… уже почти… Впрочем, теперь это не имело значения: владыка Ривенделла, как и все остальные, был поражен всеобщим безумием, имя которому — «приезд короля Трандуила».
Леголас вырвал свои руки из рук Элронда.
Страница 16 из 24
