Фандом: Средиземье Толкина. Леголас, отвергнутый Трандуилом, уезжает из родного Лихолесья в Ривенделл, надеясь обрести покой и утешение в обители мудрого лорда Элронда. Он дал себе слово вернуться к благочестивой жизни и навсегда забыть о порочных наслаждениях дворца. Но, как это всегда бывает, с самого начала всё пошло не так, и Ривенделл оказывается полон самых разнообразных соблазнов, перед которыми наш принц не в силах устоять.
83 мин, 33 сек 2833
— О Эру, хватит, хватит! — он закрыл лицо руками и всхлипнул — не то от обиды, не то от того, что Линдир уже вновь ласкал его член, нежно водя по нему ловким язычком. — Я больше так не могу! Я не хочу больше слышать о моем отце! Я хочу проснуться, в конце концов!
— Так просыпайся, чего верещать-то? — с недоумением отозвался Глорфиндель, добродушно потрепав Леголаса по щеке. — Можно подумать, кто-то тебя неволит. Давно уж пора, а ты всё спишь и спишь, соня. Вот мои ребята, бывало, с первыми лучами солнца вставали; да и спали они не на шелках и перинах, как нынешние баловни.
Леголас с трудом разлепил веки, зевнул, потянулся, чувствуя приятную ломоту во всем теле.
— Ох, Глорфиндель, мне снился такой сумасшедший сон, — прошептал он сонно.
— Ничего себе, — хмыкнул Глорфиндель. — А я думал, что ты без задних ног будешь спать — после вчерашнего-то, — он хохотнул.
— После вчерашнего? — удивленно переспросил Леголас. С кряхтением повернувшись на бок, он неожиданно для самого себя уткнулся в обнаженную грудь Глорфинделя. Тот, снисходительно посмеиваясь, смотрел на принца, приобнимая его за талию. — Что… Как… Что ты делаешь в моей постели?! — выдохнул Леголас, чувствуя, что снова начинает паниковать. Пошевелившись, он понял, что спал полностью обнаженным, и Глорфиндель, судя по всему, — тоже. Более того, Леголасу показалось, что он весь пропах запахом Глорфинделя; губы принца припухли, бедра горели так, словно их еще совсем недавно награждали шлепками, а в анусе подозрительно саднило. — Мы что… Мы с тобой… Как же это? — лепетал Леголас, изо всех сил стараясь вспомнить, что произошло вчера после того, как он упал в обморок в кабинете Эрестора.
Его тщетные попытки восстановить картину вчерашнего вечера были прерваны гулом, странным для тихого дома Элронда. Кто-то топотал, переговаривался, бегал взад-вперед по лестницам, тащил по полу что-то тяжелое… Хлопали двери, звенела посуда, возбужденные голоса перекликались так, словно весь Ривенделл собирался в военный поход.
— Что это… — прошептал Леголас, окончательно растерявшись. — Что это за шум?
— Какой шум? — Глорфиндель приподнялся на локте; принц скользнул взглядом по его телу, ослепительно красивому в своей бесстыдной наготе, и поспешно отвернулся. — А, вот ты про что. Так это ж орочий полк твоего батюшки. Забыл, что ли? Сегодня утром прибыл.
— Орочий полк? — повторил Леголас. — Какой еще орочий полк?
— Полк, полностью сформированный из сыновей короля Трандуила от его любовников-орков, — объяснил Глорфиндель. Леголас вгляделся в его лицо, подумав, что он шутит, — но Глорфиндель был совершенно серьезен. — А командует ими старший из сыновей, наследный принц Больг Трандуилион. Что это ты удивляешься, парень? Сам ведь не хуже меня знаешь, что непобедимый орочий полк твоего отца славится на всё Средиземье своим бесстрашием и удалью.
Не успел Леголас возразить, что он знать не знает ни о каком орочьем полке, как дверь в его спальню распахнулась, и в комнату повалили орки — все, как на подбор, высокие, статные и могучие. Рокоча что-то на своем языке, они с разбегу попрыгали в постель к Леголасу, сходу принявшись тормошить и щупать опешившего принца. Глорфиндель куда-то исчез, оставив Леголаса наедине с орками, которые всё прибывали и прибывали, и вскоре принц уже ничего не видел за их жилистыми сероватыми телами. Их было настолько много, что они заполонили всю спальню; орки гоготали, посмеивались, пыхтели и тискали Леголаса, как котенка, не слушая его слабых протестов. Вот перед принцем возник сам Больг; протягивая к Леголасу свои лапы, он прогудел на идеальном синдарине:
— Братик, давай обнимемся!
Леголас взбрыкнул, оттолкнул Больга и, потеряв равновесие, полетел вниз с кровати.
Леголас проснулся уже на полу. Ужасно болел ушибленный лоб, горели содранные колени; в голове гудело. Принц застонал, с трудом поднялся на четвереньки и пополз обратно на кровать, тихонько хныча.
— Дурацкий сон, — всхлипывал он, забираясь в постель и сворачиваясь в ней калачиком. — Дурацкие орки… Дурацкий Ривенделл… — Леголас заслонился рукой от солнечного света, потоком льющегося из распахнутого окна, и добавил капризно: — Дурацкое солнце!
Леголас накрылся с головой покрывалом, прячась от солнечных лучей, которые с нахальством, достойным Элладана и Элрохира, забирались ему в глаза. Принц проспал до обеда, и за окном уже вовсю полыхал жаркий солнечный день. Слышно было, как в саду весело переговариваются эльфы, то и дело сновавшие мимо окна, как звенят колеса тачек и стучат молотки; даже птицы в листве — и те щебетали с каким-то особенным возбуждением. Леголас откинул покрывало, подтянулся на руках и выглянул в окно, недоумевая, что происходит.
— Так просыпайся, чего верещать-то? — с недоумением отозвался Глорфиндель, добродушно потрепав Леголаса по щеке. — Можно подумать, кто-то тебя неволит. Давно уж пора, а ты всё спишь и спишь, соня. Вот мои ребята, бывало, с первыми лучами солнца вставали; да и спали они не на шелках и перинах, как нынешние баловни.
Леголас с трудом разлепил веки, зевнул, потянулся, чувствуя приятную ломоту во всем теле.
— Ох, Глорфиндель, мне снился такой сумасшедший сон, — прошептал он сонно.
— Ничего себе, — хмыкнул Глорфиндель. — А я думал, что ты без задних ног будешь спать — после вчерашнего-то, — он хохотнул.
— После вчерашнего? — удивленно переспросил Леголас. С кряхтением повернувшись на бок, он неожиданно для самого себя уткнулся в обнаженную грудь Глорфинделя. Тот, снисходительно посмеиваясь, смотрел на принца, приобнимая его за талию. — Что… Как… Что ты делаешь в моей постели?! — выдохнул Леголас, чувствуя, что снова начинает паниковать. Пошевелившись, он понял, что спал полностью обнаженным, и Глорфиндель, судя по всему, — тоже. Более того, Леголасу показалось, что он весь пропах запахом Глорфинделя; губы принца припухли, бедра горели так, словно их еще совсем недавно награждали шлепками, а в анусе подозрительно саднило. — Мы что… Мы с тобой… Как же это? — лепетал Леголас, изо всех сил стараясь вспомнить, что произошло вчера после того, как он упал в обморок в кабинете Эрестора.
Его тщетные попытки восстановить картину вчерашнего вечера были прерваны гулом, странным для тихого дома Элронда. Кто-то топотал, переговаривался, бегал взад-вперед по лестницам, тащил по полу что-то тяжелое… Хлопали двери, звенела посуда, возбужденные голоса перекликались так, словно весь Ривенделл собирался в военный поход.
— Что это… — прошептал Леголас, окончательно растерявшись. — Что это за шум?
— Какой шум? — Глорфиндель приподнялся на локте; принц скользнул взглядом по его телу, ослепительно красивому в своей бесстыдной наготе, и поспешно отвернулся. — А, вот ты про что. Так это ж орочий полк твоего батюшки. Забыл, что ли? Сегодня утром прибыл.
— Орочий полк? — повторил Леголас. — Какой еще орочий полк?
— Полк, полностью сформированный из сыновей короля Трандуила от его любовников-орков, — объяснил Глорфиндель. Леголас вгляделся в его лицо, подумав, что он шутит, — но Глорфиндель был совершенно серьезен. — А командует ими старший из сыновей, наследный принц Больг Трандуилион. Что это ты удивляешься, парень? Сам ведь не хуже меня знаешь, что непобедимый орочий полк твоего отца славится на всё Средиземье своим бесстрашием и удалью.
Не успел Леголас возразить, что он знать не знает ни о каком орочьем полке, как дверь в его спальню распахнулась, и в комнату повалили орки — все, как на подбор, высокие, статные и могучие. Рокоча что-то на своем языке, они с разбегу попрыгали в постель к Леголасу, сходу принявшись тормошить и щупать опешившего принца. Глорфиндель куда-то исчез, оставив Леголаса наедине с орками, которые всё прибывали и прибывали, и вскоре принц уже ничего не видел за их жилистыми сероватыми телами. Их было настолько много, что они заполонили всю спальню; орки гоготали, посмеивались, пыхтели и тискали Леголаса, как котенка, не слушая его слабых протестов. Вот перед принцем возник сам Больг; протягивая к Леголасу свои лапы, он прогудел на идеальном синдарине:
— Братик, давай обнимемся!
Леголас взбрыкнул, оттолкнул Больга и, потеряв равновесие, полетел вниз с кровати.
Леголас проснулся уже на полу. Ужасно болел ушибленный лоб, горели содранные колени; в голове гудело. Принц застонал, с трудом поднялся на четвереньки и пополз обратно на кровать, тихонько хныча.
— Дурацкий сон, — всхлипывал он, забираясь в постель и сворачиваясь в ней калачиком. — Дурацкие орки… Дурацкий Ривенделл… — Леголас заслонился рукой от солнечного света, потоком льющегося из распахнутого окна, и добавил капризно: — Дурацкое солнце!
Леголас накрылся с головой покрывалом, прячась от солнечных лучей, которые с нахальством, достойным Элладана и Элрохира, забирались ему в глаза. Принц проспал до обеда, и за окном уже вовсю полыхал жаркий солнечный день. Слышно было, как в саду весело переговариваются эльфы, то и дело сновавшие мимо окна, как звенят колеса тачек и стучат молотки; даже птицы в листве — и те щебетали с каким-то особенным возбуждением. Леголас откинул покрывало, подтянулся на руках и выглянул в окно, недоумевая, что происходит.
Страница 15 из 24
