Фандом: Средиземье Толкина. Леголас, отвергнутый Трандуилом, уезжает из родного Лихолесья в Ривенделл, надеясь обрести покой и утешение в обители мудрого лорда Элронда. Он дал себе слово вернуться к благочестивой жизни и навсегда забыть о порочных наслаждениях дворца. Но, как это всегда бывает, с самого начала всё пошло не так, и Ривенделл оказывается полон самых разнообразных соблазнов, перед которыми наш принц не в силах устоять.
83 мин, 33 сек 2840
— Отец занят, — пробурчал Элладан. — Он следит за приготовлением комнат для гостей. Поэтому он и попросил нас позаботиться о малыше-Трандуилионе.
— О, в таком случае, — Эрестор злорадно заулыбался, — я не смею идти против желания моего господина.
— Эрестор! Ты… Ты такой… Ты просто… — близнецы резко замолчали и насторожились, привлеченные каким-то звуком.
— Это то, о чем я думаю? — прошептал Элладан.
— Кажется… да, — ответил Элрохир так же шепотом.
— Ну, Эрестор, так уж и быть, мы возьмем маленького принца с собой, — проговорили братья нарочито громко. — Не смеем больше отнимать твое драгоценное время. Счастливо оставаться, достопочтенный старший советник Эрестор! Разрешите откланяться, — они снова взяли Леголаса под руки и начали медленно отступать за деревья. — Желаем приятно провести время… в обществе нашего менестреля! — Элладан и Элрохир прыснули, дернули Леголаса за руки и со всех ног помчались прочь от навеса, под которым уже раздавалась песнь любви. Леголас услышал, как Линдир, подыгрывая себе на лютне, начал распевать: «Весна расцвела в садах Имладриса…»; вслед за тем раздался звон посуды, стук опрокинутого кресла и быстрые шаги, удаляющиеся по направлению к дому. Леголасу даже показалось, что он слышит голос Эрестора, проклинающего близнецов, менестреля и все любовные баллады на свете.
— Бедняга Эрестор, — хохотнул Элладан, когда они вышли в прохладную аллею. Кроны деревьев здесь заслоняли небо, и солнечный свет проникал сквозь кружево их листвы, ложась на землю переливчатыми бликами.
— Бегство ему не поможет, — подхватил Элрохир. — Держу пари, наш менестрель не отстанет от советника, пока не споет ему свою песню до конца… Ш-ш-ш! — он резко остановился, дернул Леголаса за руку, заставляя его пригнуться, и начал всматриваться куда-то в листву.
— Чего «ш-ш-ш»? — не понял Элладан. — Я вообще-то молчал. Знаешь что, Элрохир, сам ты «ш-ш-ш»! Будет еще тут мне шикать…
— Да тихо ты! — шепотом оборвал его брат. — Гляди — не наши ли старые знакомые вон там, у пруда, «вспоминают молодость»?
Элладан и Элрохир бесшумно опустились на колени, утянув за собой и Леголаса, подползли к кустам, цветущим мелкими желтыми цветами, и, затаив дыхание, выглянули из-за них.
На берегу пруда, раскинувшись на шелковистой траве, лежали Глорфиндель и Трандуил; уже перевалило за полдень, солнце заливало их обнаженные тела своим сиянием, золотым и пылающим, отчего они казались солнечными духами, созданными из огня и света. Должно быть, Глорфиндель и Трандуил не так давно вышли из воды, потому что кожа их сверкала капельками влаги, а волосы потемнели, приобретя медный оттенок. Трандуил лежал, прикрыв глаза, подставляя свое тело жарким прикосновениям солнца; его локоны рассыпались по траве, образуя словно бы золотой нимб вокруг его головы. Их задумчиво перебирал Глорфиндель, который полулежал рядом, опершись на руку, и с добродушной улыбкой смотрел на дремлющего короля. Леголас вновь поразился необыкновенному сходству этих двоих: сейчас, когда Трандуил и Глорфиндель лежали рядом, они казались отражениями друг друга; даже их позы были почти зеркальными.
Вот Глорфиндель переместил руку с волос короля на его шею, провел большой ладонью по груди, огладил бедро, привычным движением сжав его… Трандуил чуть приоткрыл глаза. Улыбнувшись уголком губ, он сладко потянулся, совсем чуть-чуть подавшись навстречу этой грубоватой ласке, вздохнул и, обвив руками шею Глорфинделя, притянул его к себе для поцелуя. Поток золотых волос заслонил их лица, но Элладан и Элрохир все равно шумно выдохнули, восхищенные сценой, что открылась их глазам.
— Вот это я понимаю — «вспоминать молодость»… — прошептал Элладан почти благоговейно. — Не то, что отец с Гильдором. Сидят весь вечер у камина, пьют глинтвейн и нудят что-то про девственные леса. Тоска смертная, даром что они бессмертные эльфы.
— Эх, хотелось бы мне быть сыном Трандуила, — мечтательно протянул Элрохир. — Малыш-Трандуилион, ты хоть представляешь, как тебе повезло? Только взгляни на него… на это тело, на эти губы… — Элрохир, распаленный собственными словами, сам того не заметив, теснее прижался к Леголасу. Принц поспешно отодвинулся — и оказался в объятиях Элладана.
— Не понимаю, почему ты отсиживался в своем чулане вместо того, чтобы пойти поприветствовать своего папочку? — прошептал Элладан с придыханием, торопливо выправив сорочку Леголаса из штанов и проникнув под нее. — Неужели ты совсем не соскучился по нему? На твоем месте я бы и дня не мог прожить без этих губ…
— И не только губ, — добавил Элрохир, помогая брату расшнуровать завязки на штанах принца.
— О, в таком случае, — Эрестор злорадно заулыбался, — я не смею идти против желания моего господина.
— Эрестор! Ты… Ты такой… Ты просто… — близнецы резко замолчали и насторожились, привлеченные каким-то звуком.
— Это то, о чем я думаю? — прошептал Элладан.
— Кажется… да, — ответил Элрохир так же шепотом.
— Ну, Эрестор, так уж и быть, мы возьмем маленького принца с собой, — проговорили братья нарочито громко. — Не смеем больше отнимать твое драгоценное время. Счастливо оставаться, достопочтенный старший советник Эрестор! Разрешите откланяться, — они снова взяли Леголаса под руки и начали медленно отступать за деревья. — Желаем приятно провести время… в обществе нашего менестреля! — Элладан и Элрохир прыснули, дернули Леголаса за руки и со всех ног помчались прочь от навеса, под которым уже раздавалась песнь любви. Леголас услышал, как Линдир, подыгрывая себе на лютне, начал распевать: «Весна расцвела в садах Имладриса…»; вслед за тем раздался звон посуды, стук опрокинутого кресла и быстрые шаги, удаляющиеся по направлению к дому. Леголасу даже показалось, что он слышит голос Эрестора, проклинающего близнецов, менестреля и все любовные баллады на свете.
— Бедняга Эрестор, — хохотнул Элладан, когда они вышли в прохладную аллею. Кроны деревьев здесь заслоняли небо, и солнечный свет проникал сквозь кружево их листвы, ложась на землю переливчатыми бликами.
— Бегство ему не поможет, — подхватил Элрохир. — Держу пари, наш менестрель не отстанет от советника, пока не споет ему свою песню до конца… Ш-ш-ш! — он резко остановился, дернул Леголаса за руку, заставляя его пригнуться, и начал всматриваться куда-то в листву.
— Чего «ш-ш-ш»? — не понял Элладан. — Я вообще-то молчал. Знаешь что, Элрохир, сам ты «ш-ш-ш»! Будет еще тут мне шикать…
— Да тихо ты! — шепотом оборвал его брат. — Гляди — не наши ли старые знакомые вон там, у пруда, «вспоминают молодость»?
Элладан и Элрохир бесшумно опустились на колени, утянув за собой и Леголаса, подползли к кустам, цветущим мелкими желтыми цветами, и, затаив дыхание, выглянули из-за них.
На берегу пруда, раскинувшись на шелковистой траве, лежали Глорфиндель и Трандуил; уже перевалило за полдень, солнце заливало их обнаженные тела своим сиянием, золотым и пылающим, отчего они казались солнечными духами, созданными из огня и света. Должно быть, Глорфиндель и Трандуил не так давно вышли из воды, потому что кожа их сверкала капельками влаги, а волосы потемнели, приобретя медный оттенок. Трандуил лежал, прикрыв глаза, подставляя свое тело жарким прикосновениям солнца; его локоны рассыпались по траве, образуя словно бы золотой нимб вокруг его головы. Их задумчиво перебирал Глорфиндель, который полулежал рядом, опершись на руку, и с добродушной улыбкой смотрел на дремлющего короля. Леголас вновь поразился необыкновенному сходству этих двоих: сейчас, когда Трандуил и Глорфиндель лежали рядом, они казались отражениями друг друга; даже их позы были почти зеркальными.
Вот Глорфиндель переместил руку с волос короля на его шею, провел большой ладонью по груди, огладил бедро, привычным движением сжав его… Трандуил чуть приоткрыл глаза. Улыбнувшись уголком губ, он сладко потянулся, совсем чуть-чуть подавшись навстречу этой грубоватой ласке, вздохнул и, обвив руками шею Глорфинделя, притянул его к себе для поцелуя. Поток золотых волос заслонил их лица, но Элладан и Элрохир все равно шумно выдохнули, восхищенные сценой, что открылась их глазам.
— Вот это я понимаю — «вспоминать молодость»… — прошептал Элладан почти благоговейно. — Не то, что отец с Гильдором. Сидят весь вечер у камина, пьют глинтвейн и нудят что-то про девственные леса. Тоска смертная, даром что они бессмертные эльфы.
— Эх, хотелось бы мне быть сыном Трандуила, — мечтательно протянул Элрохир. — Малыш-Трандуилион, ты хоть представляешь, как тебе повезло? Только взгляни на него… на это тело, на эти губы… — Элрохир, распаленный собственными словами, сам того не заметив, теснее прижался к Леголасу. Принц поспешно отодвинулся — и оказался в объятиях Элладана.
— Не понимаю, почему ты отсиживался в своем чулане вместо того, чтобы пойти поприветствовать своего папочку? — прошептал Элладан с придыханием, торопливо выправив сорочку Леголаса из штанов и проникнув под нее. — Неужели ты совсем не соскучился по нему? На твоем месте я бы и дня не мог прожить без этих губ…
— И не только губ, — добавил Элрохир, помогая брату расшнуровать завязки на штанах принца.
Страница 20 из 24
