В тихом омуте

— Похож? Ну? — подскочил к нему Джош и встал рядом, видимо, чтобы Хагриду было легче выявить сходство.

Сам Маркус был искренне убежден, что больше похож на маму.

— А можно я вас тоже буду звать Руби? — вдруг спросил он, отчего Джош громко расхохотался, а Хагрид закивал.

— Вот теперь я точно не сомневаюсь, что это твой сын, — ткнул он пальцем Джоша в грудь.

— А то, — Джош приосанился, и Маркус снова еле заметно закатил глаза, хоть и чувствовал себя странно польщенным. Вообще, сейчас отец вел себя как-то иначе. Создавалось впечатление, что он подстраивался под ситуацию — строил из себя то умудренного жизнью, сурового мужика, то разъяренного папашу, то и вовсе подростка, как сейчас.

— Может, сыграете с нами? — предложил Маркус, рассчитывая одним ударом убить двух зайцев: прервать уже явно проигранную партию и надеясь, что Руби еще более хреновый игрок, чем он сам.

— Я пас, — добродушно усмехнулся тот. — Был бы боулинг, так я бы кегли посбивал, а это не мое. Давайте, — вдруг воодушевился он, — я вас лучше пивом угощу. Слушай, Джош, а мальцу твоему уже можно?

Он с такой силой хлопнул Маркуса по плечу, что тот дернулся, но, к счастью, не вписался носом в бильярдный стол.

— Ему уже много, что можно, — отмахнулся Джош, и тут же поправил сам себя, обращаясь на этот раз к Маркусу. — Но кое-что я бы тебе все же пробовать не советовал.

Тот изобразил на лице выражение святой невинности, наблюдая как Хагрид пробирается к барной стойке.

— Не прикидывайся ангелом, — недоверчиво хмыкнул Джош, а Маркус мученически вздохнул.

— Предостерегающих историй о наркотиках мне хватает и от мамы, поверь, — оба синхронно поежились. — А ещё про СПИД, раннюю беременность и загубленную жизнь.

— Достаточно было просто рассказать про презервативы, — буркнул Джош, вероятно, припоминая, какими подозрениями была полна и его жизнь.

Маркус кивнул, изображая невозмутимость. Совсем некстати вспомнилось, что с Вудом они не предохранялись, и, хоть стать малолетним отцом ему не грозило, распространяться об этом не стоило.

Наконец-то вернулся Хагрид с тремя бокалами пива. Когда он вручил один Маркусу, тот почувствовал себя нереально крутым. Видел бы это Пьюси! Вот уж точно бы обзавидовался.

— Ну, еще партию? Отыграться не хочешь? — спросил отец, но Маркус мотнул головой и неуверенно предложил:

— Может, в следующий раз?

Джошу этот ответ очень даже понравился, так что он поспешно кивнул:

— Договорились.

Сразу после этого неизбежно повисла пауза, пока Хагрид не проворчал что-то нечленораздельное себе под нос, явно комментируя отношения отца и сына.

— Что? — переспросил Джош.

— Ничего, — тот махнул рукой, чуть не снесся со столика бокал, но вовремя спохватился. — Сам с собой разговариваю. Бывает, знаешь ли, хочется пообщаться с умным человеком.

— А, — влез Маркус, чтобы глубокомысленно заметить. — Пока никто не отвечает, это нормально.

Хагрид громко захохотал, расплескивая пиво и через раз издавая странные звуки, похожие на хрюканье.

— Вот малой — молодец! — выдал он, отсмеявшись. — Весь в папашу!

Маркус сконфуженно улыбнулся в ответ.

— Мне пора домой, — брякнул он, чувствуя себя неловко. Заканчивать этот вечер не хотелось, возвращаться домой — тем более.

Джош тут же засуетился.

— Да, не стоит, наверное, засиживаться, чтобы потом можно было снова без проблем выбраться.

— Точно, — Маркус кивнул, допил пиво, стукнул бокалом по столу и поспешно встал.

Ещё минут на пятнадцать они задержались у машины. Хагрид практически заставил Маркуса записать его номер телефона и раз двадцать повторил, чтобы тот звонил, если что. Флинт сомневался, что ему зачем-то может понадобиться его помощь, но телефон послушно записал и искренне улыбнулся напоследок. А вот прощание с отцом получилось куда более скомканным, потому что Маркус постоянно озирался и пытался говорить как можно тише, словно Одри могла внезапно услышать их. Впрочем ему наконец-то везло, потому что проскочить к себе Флинту удалось никем не замеченным.

Маркус поспешно почистил зубы, избавляясь от запаха пива, довольно растянулся на кровати и потянулся за телефоном. Он уже выбрал в контактах Оливера, когда вдруг вспомнил, что писать тому было сейчас не лучшей идеей. Настроение тут же поползло вниз.

Флинт объективно не считал себя виноватым во всех смертных грехах и пытался найти выход из сложившейся ситуации, но ничего толкового в голову не приходило, поэтому вскоре занятый размышлениями, Маркус не заметил, как уснул.