В тихом омуте

Оливер перевернулся на другой бок и потер затекшую ступню. Закинув руку за голову, он прочитал смс и хмыкнул. Кажется, он догадывался, каким тоном должен был сказать это Флинт. Каким-то непостижимым образом писать что-то откровенное было еще более стыдно, чем взять в рот чужой член, так что Вуд отметал одно за другим предположения, что ответить, пока не остановился на лаконичном:

«Готов учиться до достижения совершенства в этом нелегком деле».

К несчастью, фраза выглядела даже не флиртом, а откровенной пошлостью. Так во всяком случае показалось Вуду, который тут же представил себе, как готов учиться, в каких позах и с каким старанием. После произошедшего в гостинице фантазий не стало меньше, а наоборот, они приобрели пугающую реальность. Оливер отправил сообщение и, довольно вздохнув, прикрыл глаза, уставшие от полумрака, когда телефон вдруг зазвонил. Палец застыл над экраном, столь велико было желание сбросить вызов, но все же Вуд пересилил себя.

— Да, отец, — поздоровался он. Настроение, только перешагнувшее отметку «Вне так уж плохо» снова стремительно поползло вниз.

— Оливер? — почему-то с вопросительной интонацией отозвался Даррен, и Вуд сощурился, сдерживая злые слова. Почему-то любая мелочь стала его раздражать. Так и сейчас его подмывало спросить, много ли еще Вудов успел наплодить его папаша или не кажется ли ему, что не совсем нормально, если ты не уверен, принадлежит ли этот номер твоему сыну, но Оливер понимал, что с его стороны это была бы лишь придирка. Даррен пытался понять его настроение, поэтому начал разговор столь осторожно.

— Да. Это мой номер, так что ничего удивительного, что ответил тоже я, — сказал Оливер и резко сел на кровати. — Сейчас уже поздно, так что…

— Я разговаривал с твоей бабушкой, — прервал его Даррен, и Оливер судорожно вздохнул.

— И? — спросил он через минуту молчания, которую никто из них не торопился прерывать.

— Это правда?

И у Оливера даже вопроса не возникло, о чем это он. Но, несмотря на всю свою злость, признать вслух, что хочешь побыстрее вырваться из-под опеки своих родителей перед одним из них оказалось очень сложно. Насколько проще было думать об этом, собирать документы, признаться Флинту, в запале выкрикнуть бабушке и насколько сложно — сообщить сейчас. Словно только теперь вся ситуация становилось не гипотетически-возможной, а единственно-верной.

— Оливер? — поторопил его Даррен.

— Да, — коротко бросил Вуд в трубку. Сейчас решение это вдруг показалось каким-то глупым, а поведение — истеричным. Словно он устроил балаган из-за банального недостатка внимания от родителей, а не потому, что он в принципе не чувствовал, что тем есть до него хоть какое-то дело. И не в том, что чертова бабка выела весь его мозг разговорами о благодарностях и иже с ними. И он очень не хотел развивать эту тему, потому что боялся, что все в итоге выльется в нескончаемое перечисление обид, после чего он будет чувствовать себя еще более жалким.

— Почему? — Даррен выдохнул и, судя по звуку, щелкнул зажигалкой, чтобы закурить. А Оливер даже не знал, что он курит.

— Наверное, — Оливер запнулся, — потому, что даже сейчас тебе легче позвонить мне, чем приехать и поговорить.

— Ты ведешь себе по-детски, — тут же зацепился за это Даррен.

— Это неважно, — Оливер помолчал пару мгновений. — Извини, но я устал. Уже собирался спать.

— Я хочу поговорить с тобой сейчас, — с нажимом сообщил тот, и Оливер поморщился.

— Я тоже когда-то хотел поговорить с тобой, но у тебя не было ни времени, ни желания. Сейчас его нет у меня.

И, черт возьми, это действительно прозвучало так, что он просто обижен и всячески пытается привлечь к себе внимание. Оливер зажал трубку между плечом и ухом и нервно потер запястье.

— Мы продолжим разговор завтра, — пообещал ему Даррен и, кажется, хотел еще что-то добавить, но Оливер поспешно сбросил вызов.

Хотелось оказаться в безопасности, поговорить с тем, кто не имеет на его счет претензий и через пару минут он отправил Маркусу еще одно сообщение.

«Разговаривать можешь? Я засыпаю и почти не вижу, что тут печатаю».

Получив сообщение Оливера, Маркус прислушался: родители бросили попытки выкурить его из комнаты, так что под дверью больше никто не причитал, но его мамаша вполне могла ждать момента, когда он подаст признаки жизни, чтобы снова пристать или подслушать, что он делает. Но написать что-то вроде «Предки», сразу все объясняющее, Маркусу стало стыдно. Особенно, учитывая, какие темы они обсуждали. Поэтому он сполз на пол, почему-то решив, что отсюда с той стороны двери будет слышно хуже, накрылся одеялом с головой и нашел Оливера в телефонной книге. Пару мгновений он тупо гипнотизировал безликую иконку без фотографии, отчего-то чувствуя легкое волнение, и поймав себя на этом, решительно нажал на изображение трубки.