В тихом омуте

Маркус раздумывал какое-то время, а потом поднялся вместе с Оливером, поддерживая его за задницу и побуждая обхватить свои бедра ногами. Флинт сделал пару шагов, запнулся в раскиданной под ногами одежде и чуть было не свалился, но ему удалось удержать равновесие. Вуд прыснул, уткнувшись носом ему в шею, но, когда Маркус опустил его на диван, а сам улегся сверху, тут же перестал смеяться и прерывисто вздохнул.

— Если ты передумал, я могу остановиться, — на всякий случай предупредил Флинт, с беспокойством вглядываясь в посерьезневшее лицо Оливера. Тот замотал головой, даже как-то чересчур активно, и снова обхватил Маркуса ногами, не давая отстраниться. Это заставило Флинта нетерпеливо зарычать, притираясь членом между вудовских ягодиц.

— Я сейчас, — пробормотал он, давая понять Оливеру, что через секунду вернется, потому тот ослабил хватку и выпустил его из объятий.

Порывшись в сумке, Маркус вытащил тюбик со смазкой и, матерясь, продолжил поиски презервативов, но те не желали находиться, и он, страдальчески поморщившись, обернулся к Оливеру.

— Презики не могу найти, — кажется, у него покраснела от стыда даже спина, и бросило в жар от нелепого прокола.

Оливер замер. У себя в голове он уже успел наградить их с Флинтом маленьким домом с зеленым газоном и собакой, так что вопроса о презервативах у него изначально не было. Он рассчитывал получить Маркуса в полное и безраздельное пользование, где секс без защиты был бы нормой. Но в реальности для такого шага оба должны были прийти к этому решению, как минимум. И по программе максимум торжественно вручить друг другу справки об отсутствии проблем со здоровьем. Все это пронеслось у Оливера в голове буквально за пару секунд, и он болезненно поморщился. Ему не нравился такой рациональный подход, хотя он был единственно верен.

Так что Вуд пожал плечами.

— Я хочу кончить, а каким образом уже не столь важно. Единственное, что я рассчитываю все-таки сделать это с тобой.

Маркус еще немного порылся в рюкзаке и разочарованно опустил руки. Оглядел вытянувшегося на кровати Оливера, отстраненно смотрящего в потолок, и почувствовал себя еще паршивее. Он бы с удовольствием обошелся и без презервативов — уж в порядочности Вуда он был уверен на сто процентов. Вот только так же он был уверен, что тот никогда не согласится на незащищенный секс. Куда уж там со всей его правильностью и осторожностью? Он же даже целоваться с ним, больным, отказался.

Маркус, виновато понурив голову, подошел к Вуду и сел на пол, рядом с диваном, обдумывая его слова. Он ткнулся губами Оливеру в плечо, огладил бедро и шумно вздохнул.

— Я так и не понял, что ты имел в виду, — признался он наконец. — Только то, что я полный идиот.

Оливер скосил глаза на него. Выглядеть легкомысленным идиотом не хотелось, так что он попытался намекнуть, не догадываясь даже, как отреагирует Маркус.

— Я задам тебе пару асексуальных вопросов, — он набрал в легкие воздух и поспешно выпалили, не дожидаясь реакции Флинта. — Как давно у тебя был секс? Как давно ты проверялся? Насколько ты уверен, что абсолютно здоров в этом плане? И, самое главное, — он замялся, — насколько для тебя серьезны наши отношения?

— Ну, я, конечно, не задумывался слишком далеко, но не в моём характере относится к нашим отношениям легкомысленно, — подумав и решив отвечать в обратной последовательности — по степени важности, ответил Маркус. Кажется, у него не совсем получилось донести то, что он имел в виду, потому что Вуд нахмурился и свел колени. — Я настроен очень серьёзно, Оливер. Мне бы никогда не хотелось с тобой расставаться. И я это говорю, не из-за секса. Я, правда, так думаю, — вышло несколько неуклюже, зато искренне. — В начале года проходил медкомиссию, как и все. Абсолютно здоров. И у меня не было секса, — отчеканил он, отвечая на остальные вопросы.

Оливер пытался, но все же не смог скрыть удивления на своем лице. Не то, чтобы Маркус выглядел человеком, который готов перепрыгивать из одной койки в другую, но он был капитаном команды, был популярен, сексуален и обладал немалым сексуальным аппетитом. Но вместе с удивлением эта новость принесла и нечто другое. Вуд бы не смог идентифицировать это чувство, но это было нечто похожее на приятное томление, что-то, что заставило сердце остановиться, а потом снова застучать с бешеной силой.

— Ну, я тоже серьезно отношусь, — сказал он, отводя взгляд. — Так что мы могли бы… Ну, без…

— О, — красноречиво отозвался Флинт, переваривая услышанное, но потом улыбнулся так широко и счастливо, что это было даже неприлично.

Он накинулся на Оливера, лапая и целуя, куда придётся. Ему хотелось всего и сразу: и взять в рот, и растянуть девственную вудовскую задницу, и вылизать его губы, и втянуть пальцы в рот, и оставить засосы на впалом животе, и снова ощутить его язык на собственном члене. Когда он немного пришёл в себя, Оливер уже поскуливал от нетерпения, и Маркус наконец, предварительно воспользовавшись смазкой, аккуратно толкнулся вперёд, крепко ухватив Вуда за бедра и мокро дыша ему в ухо.