В тихом омуте

Маркус обидчиво насупился, не понимая, почему Оливер упрямился и не хотел избежать издевательств над собой. Ладно бы он мог постоять за себя, но ведь Вуд не мог, а значит, он сознательно обрекал себя на унижение — с его-то интеллектом можно было догадаться, что ждать от Пьюси ничего хорошего не приходится. Это удручало больше потому, что сам Маркус не мог заступиться за него. Предупредить — да, но не заступиться, поэтому Флинт последнее время пытался любыми способами избежать стычек Оливера и своих друзей. И непонятно, чего он опасался в большей степени: что всплывет его ориентация или что он встречается ни с кем иным, как с Мистером-Кругом-Непроходимые-Идиоты-Вудом. Пытаясь оценить ситуацию со всех сторон, Маркус сам ни раз наблюдал, как Оливер мог за одно пятиминутное выступление на уроке опустить уровень IQ своих одноклассников до граничащего с дебильностью или с холодной жестокостью парой слов сравнять того же Эдриана с землей. То, что Оливера ненавидели, не вызывало никакого удивления, однако мириться с таким положением дел становилось все сложнее: Оливер в вопросах флинтовских друзей становился все более жестким, несговорчивым и ревнивым. Последнее проявлялось в упрямом игнорировании, холодности и отчужденности, что доставляло Маркусу немало душевных переживаний и мук совести.

Занятие прошло без каких-либо происшествий. Эдриан и его прихлебатели, наверное, решили притупить внимание своим граничащим с идеальным поведением: его никто не задирал, более того, Оливера показательно не замечали. Если бы Вуд не был предупрежден, он бы наверняка обрадовался предоставленной ему передышке, но здесь знание сыграло с ним плохую шутку. Оливер дергался и не мог сконцентрироваться, желая лишь, чтобы этот день побыстрее завершился.

Из бассейна он вышел последним, рассчитывая, что все остальные уже успели освободить душевые и убраться восвояси. Его расчеты оправдались. Когда он оказался в раздевалке, там уже никого не было, и, несмотря на то, что кожу словно стягивало, а волосы были жесткими и топорщились в разные стороны, Оливер решил пренебречь душем и сразу рванул к своему шкафчику. Поначалу ему показалось, что все нормально, но одежда неаккуратной стопкой была свалена на полке, а Вуд всегда тщательно складывал вещи. Вздохнув, он взял штаны и встряхнул их. Кому-то из прихвостней Пьюси, а то и ему самому, явно следовало податься в дизайнеры, потому что сотворить из классических и стильных брюк то, что он наблюдал сейчас, надо было постараться: на заднице красовался розовый опечаток ладони, сделанный, судя по запаху, краской, ткань была разрезана в стратегически важных местах, на коленях также красовались цветные пятна. Оливер вздохнул и все-таки решил облачиться в это чудо дизайнерского искусства, нежели выйти в общий коридор совсем налегке. К тому же он догадывался, что его будут ждать с мобильными телефонами наперевес. Нельзя было лишать публику удовольствия.

Рубашке не повезло еще больше — она и вовсе превратилась в лохмотья, а пиджак, лишенный рукавов и живописно обляпанный краской, отлично дополнил образ. Вуд кисло улыбнулся и уставился на себя в зеркало.

— Ну, что, сладенький, — спошлил он, — ты отлично выглядишь. У Пьюси наверняка будет оргазм от одного твоего появления.

Внезапно в раздевалку влетел Маркус и захлопнул за собой дверь. Увидев Оливера, он присвистнул, впрочем, без тени насмешки, а скорее от удивления, и, оценив вуддовский решительный настрой выйти в таком виде в коридор, спешно выудил из рюкзака какую-то одежду.

— Вот, — Маркус протянул ее Вуду с нескрываемым чувством самодовольства.

Оливер оглядел предложенное беглым взглядом и поднял на Флинта сомневающийся взгляд.

— Думаешь, мне это подойдёт? — почему-то спросил он.

— Это лучше, чем щеголять в таком виде, — от того, как Маркус красноречиво оглядел его, Вуду тут же стало не по себе — собственный вид однозначно не добавлял уверенности, и если даже Флинт вызывал у него чувство стыдливости и желание прикрыться, то перспектива показаться так перед всей школой мгновенно привела в ужас. К счастью, Оливер держал в руках запасную одежду, а потому ощутил к Маркусу приступ такой удушающей благодарности, что в пару шагов преодолел расстояние между ними и порывисто прильнул к Флинту. Тот неуклюже мазнул губами по его щеке и тут же отодвинулся.

— Извини, надо бежать, — он извиняющеся улыбнулся и сжал плечо Оливера в ободряющем жесте.