Из Ногинска в Москву Зоя отправилась поездом. Собиралась купить подходящую обувь. Ей предстояла поездка к Черному морю, да и побродить по центру города среди нарядной летней толпы тоже было приятно. Как-никак столица, а не тихий город ткачих Ногинск…
12 мин, 1 сек 13953
К счастью, пятерым жертвам повезло. Их спасли два обстоятельства. Слишком большую дозу влил в них подонок — организм просто не принял отраву в таком количестве, и вовремя подоспела медицинская помощь. Правда, несколько дней девушки находились между жизнью и смертью, и врачи поначалу давали весьма неутешительные прогнозы.
Всего же в уголовном деле проходит семнадцать эпизодов (столько заявлений поступило в милицию), восемь из них — смертельные «дубли», не доведенные до конца вопреки стараниям Асратяна.
Жертвы путались, плохо помнили детали, давали лишь примерные описания внешности извращенца. По скудным разрозненным показаниям сыщики все-таки смогли составить фоторобот и выяснить охотничью территорию «режиссера». Узнав, что он представляется сотрудником «Мосфильма», отправились в отдел кадров киностудии. Сотрудники МУРа Сергей Карасев, Вячеслав Зайцев, Сергей Лосев просмотрели тысячи личных дел, пытаясь отыскать хоть какую-то зацепку. В центре, около магазинов «Детский мир», «Петровский пассаж», на Кузнецком мосту и Пушкинской улице под видом скучающих провинциалок ходили сотрудницы милиции. Но насильник в сети не шел, а число жертв росло.
Раздавленные несчастьем родители привозили детей на Петровку, 38, просили отыскать извращенца, предлагали свою помощь. Наконец удача улыбнулась сыщикам: одна из девочек не слишком уверенно, но все же сумела показать улицу и дом, где проводились «съемки». Установили наблюдение и скоро убедились, что идут по верному пути. Человек, похожий на фоторобот маньяка, часто попадал в поле зрения сотрудников наружки.
Брали его в сквере у Большого театра, когда он охмурял очередную жертву. Начальник отделения МУРа Владимир Погребняк приблизился к Асратяну и окликнул:— Режиссер, приехали!
В этот момент сыщики надели на него наручники. Он пытался вырваться (физической силы не занимать), но скоро успокоился и уже в машине, по дороге на Петровку, 38, неожиданно произнес: — Убийства интересуют? Готов рассказать.
Оперативники, не располагавшие на тот момент информацией об убийствах, удивились разговорчивости режиссера. Его «искренность» объяснялась просто. Асратян очень не хотел идти на«общак» — боялся попасть в общую камеру с другими заключенными. Он знал, что отвечать за глумление над детьми придется — не только по законам государства, сокамерники предъявят ему свой счет…
На следующий день маньяк вывел на место убийства в Битце, где он из-за страха разоблачения задушил и зарезал семнадцатилетнюю сироту. В другой раз Асратян утопил в ванной студентку. Причем сделал это настолько правдоподобно, что судмедэксперты предполагали несчастный случай.
Во время предварительного следствия Асратян сидел в камере без соседей, как паук в банке. Лишь ненадолго его «уплотняли» — подсаживали такой же, как он, экземпляр — убийцу нескольких женщин в Москве. Суд приговорил«режиссера» к исключительной мере наказания. Убийца и насильник прошение о помиловании не подавал…
В истории Асратяна, не имеющей аналогов в практике отечественных криминалистов, есть одна трагическая деталь. Внешне механизм поиска жертв «режиссером» напоминал действия наиболее«продуктивных» серийников: плотный, иногда многодневный контакт с объектом, выяснение круга его интересов, заманивание путем ложных обещаний к месту совершения преступления. Но на этом сходство кончается. Если Чикатило, Головин, Сливко, Ряховский предпочитали иметь дело с опустившимися, спившимися женщинами, трудными подростками, проститутками или слабоумными бродяжками, то жертв Асратяна никак не отнесешь к так называемой группе риска.
Хорошо изучив дело, я обратил внимание, что ни одна из девушек, попавшихся на крючок «режиссеру», не имела негативной характеристики. Никто из них не состоял на учете у нарколога, в психдиспансере, не бывал на приеме у врача-венеролога, на них не поступало жалоб по месту жительства, а в школе, на работе или в институте девушек знали как честных, дисциплинированных и воспитанных людей. Просто они очень хотели сниматься в кино…
Всего же в уголовном деле проходит семнадцать эпизодов (столько заявлений поступило в милицию), восемь из них — смертельные «дубли», не доведенные до конца вопреки стараниям Асратяна.
Жертвы путались, плохо помнили детали, давали лишь примерные описания внешности извращенца. По скудным разрозненным показаниям сыщики все-таки смогли составить фоторобот и выяснить охотничью территорию «режиссера». Узнав, что он представляется сотрудником «Мосфильма», отправились в отдел кадров киностудии. Сотрудники МУРа Сергей Карасев, Вячеслав Зайцев, Сергей Лосев просмотрели тысячи личных дел, пытаясь отыскать хоть какую-то зацепку. В центре, около магазинов «Детский мир», «Петровский пассаж», на Кузнецком мосту и Пушкинской улице под видом скучающих провинциалок ходили сотрудницы милиции. Но насильник в сети не шел, а число жертв росло.
Раздавленные несчастьем родители привозили детей на Петровку, 38, просили отыскать извращенца, предлагали свою помощь. Наконец удача улыбнулась сыщикам: одна из девочек не слишком уверенно, но все же сумела показать улицу и дом, где проводились «съемки». Установили наблюдение и скоро убедились, что идут по верному пути. Человек, похожий на фоторобот маньяка, часто попадал в поле зрения сотрудников наружки.
Брали его в сквере у Большого театра, когда он охмурял очередную жертву. Начальник отделения МУРа Владимир Погребняк приблизился к Асратяну и окликнул:— Режиссер, приехали!
В этот момент сыщики надели на него наручники. Он пытался вырваться (физической силы не занимать), но скоро успокоился и уже в машине, по дороге на Петровку, 38, неожиданно произнес: — Убийства интересуют? Готов рассказать.
Оперативники, не располагавшие на тот момент информацией об убийствах, удивились разговорчивости режиссера. Его «искренность» объяснялась просто. Асратян очень не хотел идти на«общак» — боялся попасть в общую камеру с другими заключенными. Он знал, что отвечать за глумление над детьми придется — не только по законам государства, сокамерники предъявят ему свой счет…
На следующий день маньяк вывел на место убийства в Битце, где он из-за страха разоблачения задушил и зарезал семнадцатилетнюю сироту. В другой раз Асратян утопил в ванной студентку. Причем сделал это настолько правдоподобно, что судмедэксперты предполагали несчастный случай.
Во время предварительного следствия Асратян сидел в камере без соседей, как паук в банке. Лишь ненадолго его «уплотняли» — подсаживали такой же, как он, экземпляр — убийцу нескольких женщин в Москве. Суд приговорил«режиссера» к исключительной мере наказания. Убийца и насильник прошение о помиловании не подавал…
В истории Асратяна, не имеющей аналогов в практике отечественных криминалистов, есть одна трагическая деталь. Внешне механизм поиска жертв «режиссером» напоминал действия наиболее«продуктивных» серийников: плотный, иногда многодневный контакт с объектом, выяснение круга его интересов, заманивание путем ложных обещаний к месту совершения преступления. Но на этом сходство кончается. Если Чикатило, Головин, Сливко, Ряховский предпочитали иметь дело с опустившимися, спившимися женщинами, трудными подростками, проститутками или слабоумными бродяжками, то жертв Асратяна никак не отнесешь к так называемой группе риска.
Хорошо изучив дело, я обратил внимание, что ни одна из девушек, попавшихся на крючок «режиссеру», не имела негативной характеристики. Никто из них не состоял на учете у нарколога, в психдиспансере, не бывал на приеме у врача-венеролога, на них не поступало жалоб по месту жительства, а в школе, на работе или в институте девушек знали как честных, дисциплинированных и воспитанных людей. Просто они очень хотели сниматься в кино…
История дочитана
Какой след эта история оставила у тебя?
Реакция сохранена в этом браузере. Войдите, чтобы не потерять реакции, ночные метки и трофеи
Страница 4 из 4
