Вальс белых ангелов

«Мы ведь, кажется, расстались», — подумалось вдруг. «Или нет? Когда же это было? А было ли? И расставание — это, может быть, — сон?» Были одни вопросы, подсознание машинально, со скоростью компьютера, искало и не находило ответа, хотя… Была дружеская вечеринка, по какому поводу — теперь уже и не вспомнить, да и надо ли, и к тому же сие не столь важно, а после вечеринки, они пошли на дискотеку. Мерцающий, неяркий свет, приглушенный светофильтрами, завораживающая музыка, доносящаяся из колонок, и чарующий, волшебный аромат духов. Здесь Виктор был в своём мире: он и музыка. Где никому и ничего не нужно говорить, говорят пластика тела и мелодия. Нельзя сказать, чтобы он был отличным музыкантом, но чудесно играл на гитаре и плюс ко всему имел своеобразный голос: он свободно исполнял как репертуар группы «Кино», очень популярный в его кругу, так и блатные песни пел, что слезу вышибал, но сам предпочитал вольные импровизации. А прекрасное чувство ритма позволило ему быстро и без приложения усилий освоить танцы латино, вальсы и более современные вариации. По окончании одной из композиций, он виртуозно совершил своё па и изумлённый уставился, не веря своим глазам, на неё. Она стояла в сторонке, в окружении подруг, и они о чём-то оживлённо беседовали, изредка прерываясь на смех.

— Я не помешаю? — он подошёл к ним и, галантно поклонившись, поприветствовал девушек. В эту минуту она повернулась лицом в его сторону. Наверняка наши встречи заранее предопределяются свыше, и нам остаётся только воплощать заданную программу в жизнь. Будто вольтова дуга пронеслась между ними, и поднеси кто бумагу, она тут же бы и обуглилась.

— Виктор, — представился он.

— А Вас как зовут?

— Алиса, — она лучезарно улыбнулась, отчего на щёчках обозначились милые ямочки, сделавшие её ещё более очаровательной, как если они были знакомы бесконечно давно и просто встретились после разлуки.

— Разрешите пригласить Вас на танец?

Они закружились в вихре вальса. Звучала волшебная музыка Жарра, не требующая слов. Алиса отлично двигалась и, что он очень ценил в партнёрше, чувствовала партнёра. В мигающем свете цветомузыки окружающим казалось, что они парят в воздухе, настолько великолепное зрелище представляла их пара. Вполне допускаю, что ангелы господни, также витают в небесах, а мы на земле во время танца, отрёкшись от будней и забот, копируем их движения и им уподобляемся им. И становимся такими же невесомыми и невинными. Наивность, помноженная на любовь.

Уже затихли музыка, веселье, погасли огни дискотеки, а они ещё находились под впечатлением танца, и только листья, жёлтые, красные осенние листья напоминали, что они в парке, под звёздным небом, где весь мир — танцзал. И весь мир был наполнен музыкой любви, очарования и нежности, присущей только влюблённым сердцам.

Сколько девушек мечтает о таких вот неземных, таинственных вечерах, часах и минутах, когда он и она, словно одни во вселенной и целый мир под ногами и вечность уже не кажется легендой, мифом, где всё подчинено романтике любви: theshowmustgoon… Они, Виктор и Алиса, встречались довольно долго, и всё было как в старинных романах: букеты роз, шампанское и юношеские невинные поцелуи. А после вышла размолвка… В памяти что-то сверкнуло — и всё пошло-поехало сначала. Как заезженный виниловый диск держит на одной канавке иглу тонарма, так и в его памяти всплыла вечеринка, дискотека, вальс, поцелуи… Может быть, таким образом у самого края мы пытаемся удержать воспоминания о прекрасных мгновениях своей нелепой жизни, как наивно пробуем пронести это через всю жизнь, скрашивая ею в самые грустные и тяжёлые минуты, что иногда навещают нас? Откуда-то, из каких-то темниц всплыла картина Перуджино «Святой Себастьян», принося с собой строки из романа: и навек улетая, обронила в болото перо.

И с этими грустными строками, что же ты такое память, пришли воспоминания о размолвке. Или это всё-таки сознание хотело удерживать жизнь в молодом теле, но это в то же время была странная, ноющая боль в сердце, в голове, — — слабая попытка возвращения к жизни… Кто-то неведомый вновь тронул за плечо и, удалились шаги, унося с собой последнюю надежду.

— Джек!

Нет, этого имени в его памяти не могло быть. Опять тот же голос, но уже ближе. И листья ломаются с треском под тяжёлыми шагами, жёлтые, красные листья его первой любви… — О, Боже!

Но… Виктор в помощи уже не нуждался. Слишком поздно она явилась, чудо, как часто бывает в сказках, не произошло. Жизнь тихо покинула бренное тело. Душа покинула его и недоумённо остановилась в некотором отдалении. Она впервые почувствовала себя свободно, или когда-то уже было нечто подобное, но зачем терзаться и мучиться воспоминаниями. Это было необычно, и в то же время настолько привычно — алогичная логика.