Вальс над обрывом

Моё внимание привлекла странная тёмная фигура, лежавшая прямо на тротуаре. Это была пьяная бездомная. Она спала на асфальте, положив под голову мешок с каким-то тряпьём. Женщина была ужасно грязной и уродливой, а запах перегара можно было учуять за много метров. «Какая досадная и бессмысленна растрата жизни» ―ґ подумал я тогда. А ведь в её жизни могла бы быть большая и великая цель. Такая, как например, была у меня. Но какая цель могла быть у такого опустившегося и бесполезного существа. А вдруг? Вдруг у её жизни тоже был какой-то скрытый, потаённый смысл? Например провести меня через красную пустыню к заветной бездонной пропасти.

Ну конечно! Я оказался в нужном месте, в правильное время. Я был там именно в тот момент, когда душа несчастной девочки оставила наш мир. Именно она привела меня в то место. Место, где наш мир соприкасается с миром мёртвых. Она привела меня к воротам рая. Да, именно так. Иначе и быть не могло. Что же ещё это могло быть, как не видение рая? Как ещё объяснить то благоговейный восторг, то ощущение покоя и счастья охватившее меня, когда я увидел сияние?

Но это означало, что для того, чтобы вновь оказаться у райских ворот, мне снова нужно будет оказаться там где умрёт другой человек. И оказаться именно тогда, когда душа несчастного душа покинет этот мир. Но как узнать, где и когда это случиться?

Чудовищная мысль высоковольтным разрядом поразила мой мозг. Мысль эта была столь ужасающе безумной, что меня буквально парализовало от шока, что что-то подобное вообще могло прийти мне в голову. Но чем дольше я там стоял и размышлял над этим, тем менее дикой мне казалась эта идея. Ведь, возможно, именно это и было её главным предназначением в этой жизни.

Желание вновь оказаться в чудесном месте между мирами всё больше охватывало меня. От этого, вызывавшего лёгкую дрожь во всём теле, переходящего в вожделение желания у меня затряслись руки, и разум мой помутился. Не сознавая, что делаю, я схватил валявшийся неподалёку булыжник.

Она умерла мгновенно, так и не проснувшись. Бросив на землю окровавленный камень, я опустился на колени перед мёртвым телом. Ужас и отвращение охватили меня. Я стал убийцей. Я отнял чужую жизнь. Отнял осознанно и холоднокровно. Я понял, что моя собственная жизнь уже никогда не будет прежней. Я стоял на коленях перед убитым мною человеком, обхватив окровавленными руками голову и тихо завывая покачивался взад и вперёд.

Когда способность трезво мыслить вновь вернулась ко мне, я со страхом огляделся по сторонам. Единственными свидетелями моего преступления стала пара бродячих собак, глядевших на меня с противоположной стороны улицы. Они, то и дело почёсываясь, воровато оглядываясь по сторонам, словно надеясь поживиться человечиной, как только я покину место своего преступления. Тряхнув головой, я отогнал наваждение и, поднявшись с колен, быстрым шагом направился вниз по улице.

Той ночью я вновь оказался там, куда так стремилась моя душа. Я снова стоял на краю обрыва посреди холодной пустыни между мирами. Подняв глаза я увидел ослепительно красивую молодую девушку в белом подвенечном платье. Не знаю откуда, но я знал, что это и есть та самая женщина, которую я убил накануне. Она была такой, какой могла бы стать, используй она весь свой потенциал в жизни, а не растрать его так бездарно, как это сделала она. Она стала в смерти куда прекраснее, чем когда-либо была в жизни. И это я сделал её такой. В тот миг я был город собой и счастлив за неё. Я безумно любил её той ночью.

Мы кружились в бесконечном вальсе и упивались друг-другом. Казалось, что это не закончится никогда, что счастье будет вечным. Мы не знали усталости, время перестало существовать для нас. Я любовался её светлыми локонами, её правильными, тонкими чертами лица, её бездонными глазами. Её тонкая, как тростинка талия, казалось, может сломаться, сожми я её чуть сильнее. Она была самим совершенством. Она была моей.

Когда бездна, наконец, поглотила её, я упал на холодный песок и взвыл от ярости и тоски. Почему всё должно было закончиться? Почему её отняли у меня? Я выл и катался по песку, кусая губы в бессильной злобе. Они не имели права забирать мою невесту. Да, мою невесту! Нет! Мою жену! Наш танец был нашей свадьбой. Свадьбой, сыгранной в месте, не принадлежавшем ни одному из миров. И ни Бог, ни дьявол не были в силах разорвать этот союз. Она была моей навеки. Как и предыдущая девушка. Они все были моими. Все должны были принадлежать мне. Мои жёны. Мои души. Ни одна из них уже никогда не покинет и не предаст меня, как это сделала когда-то моя земная жена. Я больше никогда не буду один! Никогда!