Вампир — оно и в Африке вампир…

Затея кончилась тем, что все представители сильной половины нежити под разными предлогами свалили кто куда, а заявившийся с просьбой гоблин ещё некоторое время ковырялся в оставленном на попечительство девушек костре, потушив его полностью. Баста вкатила истерику, гоблин принялся беспардонно извиняться, будто бы он тут не при чём… Пи Явка вытащила-таки свой плазменный меч и нажала кнопку. Воздух рассёк колышущийся плазменный стержень, окружённый синим, ореолом. Раздражённо ткнув поражающей частью в погасшие угли, Пи Явка хорошенько поводила рукоятью. Там, куда упирался светящийся столб, медленно занялись рыжие язычки пламени. Скандалящие гоблин и Баста даже ничего не заметили… Что же, раз они настолько увлечены собой… Или друг другом? Это их проблемы! Выяснять, откуда явился этот гоблин и разжигать там ему угли Пи Явка не будет, не ей это надо… Если этот дубина решил, что раз он тут чего-то попросил, то за ним теперь бегать будут, то это его проблемы… Она выключила и спрятала меч и с желчью подумала: «Идиоты! Все мои друзья — идиоты! — оглянулась на дурного гоблина: — И не только мои! Даже мероприятие организовать нормально не могут, всё надо превращать в дурдом!» В общем, сколько Пи Явка помнила, без возни и скандалов не обходилась ни одна тусовка. И всё бы было лучше без Басциллы. Эта дура постоянно требовала к себе внимания, только сильнее затягивая все естественные процессы. Пи Явка стиснула зубы так, что крайние резцы, по ошибке называемые в народе клыками, больно впились в нижние дёсны.

Вскоре появился О Вод с вытянутым лицом и вытаращенными глазами:

— Мы облажались, мужики! — проорал он на весь парк, затем заозирался и наткнулся-таки блуждающим взглядом сначала на старательно изображающую недовольство Басту, а уже потом на уставшую от томительных ожиданий Пи Явку.

— А где мужики? — развёл руками О Вод, и, не дожидаясь ответа, схватил из ящика бутылку водки, вытащил откуда-то гранёный стакан и, плюхнувшись в силовое кресло, принялся усердно открывать.

Вокруг запрыгала Баста, истерично выкрикивая претензии и какие-то требования О Воду то в одно, то в другое ухо.

Сконцентрировав на неугомонной девице морок, Пи Явка добилась того, что та заглохла и встала как вкопанная. Пустышка, полная пустышка! Даже блок поставить не может… Наверняка ведь и не поняла, что с ней случилось… Стараясь удержать воздействие в районе Басциллы, Пи Явка осторожно повернула голову, прищурилась и, посмотрев на опрокидывающего в себя стакан О Вода, спросила:

— Так что ты там говоришь насчёт того, что мы облажались?

— Мы облажались! — встрепенулся парень, утёршись волосатой рукой, а затем, переведя взгляд с оторопевшей Басты на Пи Явку не к месту добавил: — Чуваки! — потом, икнув, поправил: Чувихи!

Если бы Баста сейчас была в сознании, немедля взвыла бы сиреной из-за того, что её назвали чувихой.

О Вод театрально выкатил глаза из орбит и перешёл-таки к сути:

— У чуваков наискосок и налево — плазменный костёр! Плазменный! — он потрясённо заглох, а потом выкатил глаза из орбит ещё сильнее и внезапно добавил: — Разжигается без всякого геморроя!

Плазменный костёр значит… У приятелей нет плазменного костра, надо бы взять это на заметку… В следующий раз опять будут возиться со своими дешёвыми углями, а тут Пи Явка вытащит стильную металлическую конфорку, шлёпнет её прямо в не желающие разгораться головешки и силой телепатического приказа эффектно запустит… Плазменный костёр, не пошло-рыжий, а флуоресцентно-синий… В общем, если О Вод спьяну не забудет, наверняка к следующей тусовке сам уже купит эту дешёвую игрушку… Да и кто оценит Пи Явкину предусмотрительность?

— Всё точно по расчо-о-о-оту, — доносилось с соседней стоянки депрессивное пение нескольких паршивых голосов.

Чеснок побери! Обидно отмечать посвящение из кадетов в оруженосцы столь бездарно! Где подобающее сему знаменательному моменту торжество, где, тысяча зубцов, вся компания… Впереди ещё предстоят другие посвящения, но первое бывает только раз!

Компания подтянулась, казалось, только к середине ночи, при том половина парней уже была поддатая, видать, их где-то на стороне угощали, вторая — непропорционально-трезвая. Потом долго не могли найти стаканы на всех, потом водку не так разлили… Когда стаканы сошлись-таки центре круга, кто-то пролил-таки спиртное на многострадальный костёр, от чего тот бесповоротно погас.

— Какие песни без костра — взвыл Соли Тёр.

— Да нафига он нам сдался, никто гитару не взял! — истошно расхохотался Ко Мар, — А ну дерябнули! Вуф-вуф-вуф… У-у-у-у-у!

— Вуф-вуф-вуф… У-у-у-у-у! — в разнобой подхватили товарищи, вскинув стаканы кверху.

— Козлы-ы-ы! — отозвался где-то вдалеке разливающийся эхом гортанный мощный голос.

— Козлы-ы-ы! — вторил ему другой, не менее могучий.

Соли Тёр вскочил с силового стула, сделал стойку и истошно проорал:

— Ко-озлы-ы!

Его клич эхом загулял между деревьями.

— Ра-а-а-а! — картаво зарычал Ко Мар, — Козлы-ы-ы!