Расскажу вам свою историю любви и смерти, которые тесно переплелись в моей жизни. А потом и… нежизни… Я ощущаю чувство вины, за то, что по моей вине погибла большая часть поехавшей компании, хотя друзья и утешают меня, что я не должен грызть себя за тот давний проступок, тем более, в том виде, в каком я пребываю сейчас, в виде бессмертного… вампира… Говорят, что вампирам чужды людские эмоции, но я не смог их изжить. Они были частью моей природы… Моей личности. Так же, как и семья… И друзья…
323 мин, 40 сек 2904
Потом Яна вновь приникла губами к моим; мы слились в поцелуе на несколько длинных секунд… потом пожелав друг другу доброй ночи, уснули. Так мы проспали всю ночь. Однако, я понял теперь, что нас с Яной связывает теперь, нечто большее, чем просто дружба и деловые отношения… От этой мысли мне стало легче… и тяжелее одновременно… Благо, что природа подарила нам ясный солнечный денек. Это несколько сбросило накал страстей… Утренний ветер вдохнул в нас свежее дыхание… и свежие силы… Теперь мы ехали по знаменитому «Михайловскому» где у многих писателей нашей родной литклассики были богатые усадьбы и родовые поместья… Водитель безошибочно определил нужное поместье… без каких — либо указателей и табличек, обозначавших хозяина… есть он, хотя бы в прошлом, или его нет… или он без имени…
Уже в автобусе я достал свой дневник; Нужно было запечатлеть произошедшее вчера, когда у меня, к сожалению, не было возможности этим заняться накануне…
Выписка из моего дневника: 4 ноября, 99 года.
Сегодня случилось нечто, точнее, вчера, в автобусе… Между мной и этой девушкой, с которой я ночую уже третьи сутки подряд… вместе… Зажглось пламя… объединившее нас… возможно, это и спасло нас в конце (забегаю вперед…!) во время ужасной развязки… Я давно неровно дышал к Яне, однако, любви еще не ощущал… но это нечто большее, чем просто дружба… между одногруппниками… Однако, позже я, как бы, забыл об этом событии (снова забегая вперед!), ни я ни Яна, не выдавали вновь взаимного чувства между нами… было просто не до этого… ибо вопрос встал о выживании группы… Остальная группа тоже позабыла о том накале… который имел место быть, пока мы добирались сюда.
Само строение снаружи выглядело отталкивающе и мрачно… Серые фрагменты штукатурки, проглядывали сквозь участки сохранившегося покрытия, бывшего когда-то желтым… Сейчас краска поблекла, и стены стали бледно — бледно — желтыми. Нас высадили возле стального забора. Черную краску которого время пощадило. Однако, ворота покрылись густым слоем пыли. Резные прутья образовывали красивые решетки встроенные в кирпичный фундамент и столбики. Что выглядит особенно красиво даже по прошествии времени…
Сам дом был четырехэтажным, с высоким фундаментом, под жилыми этажами, и высокими стрельчатыми окнами с витражами возвышающимися над землей на добрых десять метров, под «готику» Говорили, что здесь давно уже никто не живет. И слуги даже не заходят в дом. Слуги ухаживали за садом, еще какое-то время после кончины графа, а потом, вовсе забросили и его. Потом сад умер… Деревья высохли, и ветви которые помельче сломались и опали… Сад теперь навевал мрачные предчувствия… Он выглядел пустынно и неуютно. Только печальный ветер выл средь ветвей, подсказывая нам, вернуться, пока еще не поздно…
Местность вокруг дома тоже не внушала оптимизма… С одной стороны к усадьбе вплотную примыкал густой, смешанный лес, лиственных, преймущественно, пород, Под сводом леса была лишь непроглядная тьма. С другой стороны, со стороны дороги, вдалеке тоже виднелся лес, но уже хвойный. Мы приехали днем, где — то в два, или три часа пополудни… Так что нам посчастливилось избежать, парализующего волю, воя волков вдали… Где — то за лесом виднелись огни… Огни большого города. Несомненно, это Москва звала нас в свои объятия…
— Пройдемте на задний двор, — пригласила женщина-гид, и мы прошли на задворки справа от дома, — здесь мы видим обширную застроенную территорию. Здесь содержались животные графа, собаки, лошади, рогатый скот и птица. Когда — то, при жизни графа это выглядело должным образом; но сейчас забор, отделяющий поместье от леса, сколоченный из жердей, закрывающих пролеты между стояков. Столбы сгнили и повалились, почернев, к тому же, от времени. Витек подошел к одному из столбов, и слегка поддел его носком ботинка, столб на удивление легко рассыпался и превратился в кучу трухи. Деревянные сараи тоже сгнили и покосились, но они еще стояли. «Простоят еще пяток лет и тоже рухнут» — сообщил Витек.«Как мы можем видеть, у господина был обширный штат служащих, ведущих хозяйство. Насколько известно истории, со слугами граф был обходителен и обходился образцово. Был вежлив, справедлив, в меру строг. Давайте убедимся в этом, и заглянем в домик для слуг» — вновь дала о себе знать Ольга Николаевна. Она ждала, пока мы сами все осмотрим. Все было в идеальном порядке, чисто и аккуратно. Но сейчас на всем лежал толстый слой пыли. Домик для слуг, видимо, тоже бросили. Но несколько позже, так как известно, что последний человек из штата служащих умер здесь, в домике для слуг убираясь только в своей каморке, до конца, и его нашли здесь же, на диване спальни. Он не убирался в остальных помещениях, когда прочие слуги покинули это место, но в своей каморке, он сохранял чистоту.
Уже в автобусе я достал свой дневник; Нужно было запечатлеть произошедшее вчера, когда у меня, к сожалению, не было возможности этим заняться накануне…
Выписка из моего дневника: 4 ноября, 99 года.
Сегодня случилось нечто, точнее, вчера, в автобусе… Между мной и этой девушкой, с которой я ночую уже третьи сутки подряд… вместе… Зажглось пламя… объединившее нас… возможно, это и спасло нас в конце (забегаю вперед…!) во время ужасной развязки… Я давно неровно дышал к Яне, однако, любви еще не ощущал… но это нечто большее, чем просто дружба… между одногруппниками… Однако, позже я, как бы, забыл об этом событии (снова забегая вперед!), ни я ни Яна, не выдавали вновь взаимного чувства между нами… было просто не до этого… ибо вопрос встал о выживании группы… Остальная группа тоже позабыла о том накале… который имел место быть, пока мы добирались сюда.
Само строение снаружи выглядело отталкивающе и мрачно… Серые фрагменты штукатурки, проглядывали сквозь участки сохранившегося покрытия, бывшего когда-то желтым… Сейчас краска поблекла, и стены стали бледно — бледно — желтыми. Нас высадили возле стального забора. Черную краску которого время пощадило. Однако, ворота покрылись густым слоем пыли. Резные прутья образовывали красивые решетки встроенные в кирпичный фундамент и столбики. Что выглядит особенно красиво даже по прошествии времени…
Сам дом был четырехэтажным, с высоким фундаментом, под жилыми этажами, и высокими стрельчатыми окнами с витражами возвышающимися над землей на добрых десять метров, под «готику» Говорили, что здесь давно уже никто не живет. И слуги даже не заходят в дом. Слуги ухаживали за садом, еще какое-то время после кончины графа, а потом, вовсе забросили и его. Потом сад умер… Деревья высохли, и ветви которые помельче сломались и опали… Сад теперь навевал мрачные предчувствия… Он выглядел пустынно и неуютно. Только печальный ветер выл средь ветвей, подсказывая нам, вернуться, пока еще не поздно…
Местность вокруг дома тоже не внушала оптимизма… С одной стороны к усадьбе вплотную примыкал густой, смешанный лес, лиственных, преймущественно, пород, Под сводом леса была лишь непроглядная тьма. С другой стороны, со стороны дороги, вдалеке тоже виднелся лес, но уже хвойный. Мы приехали днем, где — то в два, или три часа пополудни… Так что нам посчастливилось избежать, парализующего волю, воя волков вдали… Где — то за лесом виднелись огни… Огни большого города. Несомненно, это Москва звала нас в свои объятия…
— Пройдемте на задний двор, — пригласила женщина-гид, и мы прошли на задворки справа от дома, — здесь мы видим обширную застроенную территорию. Здесь содержались животные графа, собаки, лошади, рогатый скот и птица. Когда — то, при жизни графа это выглядело должным образом; но сейчас забор, отделяющий поместье от леса, сколоченный из жердей, закрывающих пролеты между стояков. Столбы сгнили и повалились, почернев, к тому же, от времени. Витек подошел к одному из столбов, и слегка поддел его носком ботинка, столб на удивление легко рассыпался и превратился в кучу трухи. Деревянные сараи тоже сгнили и покосились, но они еще стояли. «Простоят еще пяток лет и тоже рухнут» — сообщил Витек.«Как мы можем видеть, у господина был обширный штат служащих, ведущих хозяйство. Насколько известно истории, со слугами граф был обходителен и обходился образцово. Был вежлив, справедлив, в меру строг. Давайте убедимся в этом, и заглянем в домик для слуг» — вновь дала о себе знать Ольга Николаевна. Она ждала, пока мы сами все осмотрим. Все было в идеальном порядке, чисто и аккуратно. Но сейчас на всем лежал толстый слой пыли. Домик для слуг, видимо, тоже бросили. Но несколько позже, так как известно, что последний человек из штата служащих умер здесь, в домике для слуг убираясь только в своей каморке, до конца, и его нашли здесь же, на диване спальни. Он не убирался в остальных помещениях, когда прочие слуги покинули это место, но в своей каморке, он сохранял чистоту.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 8 из 94
