Вампиры

— У тебя много вопросов, и на несколько я отвечу, — Хельг тяжело вздохнул, опускаясь на колени перед… сыном? Этьена снова передернуло. Император тем временем бережно коснулся лица пленника, проведя тыльной стороной кисти вдоль скул. На руке Хельга остался след от кровавой крошки. Существо тихо застонало, и характер этого стона Этьен уловить не мог — с одинаковым успехом подобное можно было счесть удовольствием, радостью или выражением мучительной боли.

— Через несколько тысяч лет мое правление здесь закончится, — Император начал расстегивать сложный механический замок на правом запястье, а существо (Этьен все еще не мог называть его иначе) не моргая смотрело прямо в глаза гостя. — Тогда этому миру понадобится другой лидер. Поэтому мне пришлось обратиться к нашему семейному проекту и подыскать себе наследника. У этого проекта есть много недостатков, и один из них в том, что бывают длительные периоды, когда сыну нужно оставаться рядом со мной. На это время мне приходится закрывать его здесь.

Правое запястье вампира теперь было свободно, и цепь с грохотом ударилась о свою опору — судя по звуку, Этьен не смог бы поднять такую даже на стимуляторах. Пленник несколько раз тряхнул рукой, издав неприятный хруст, а потом отвесил Хельгу звонкую пощечину. От гостя он, впрочем, так и не отвернулся.

— Иногда всё занимает несколько лет, и никаких проблем не бывает, — продолжил тем временем Император, проигнорировав пощечину. Он обернулся к Этьену. — В этот раз всё заняло больше двух сотен лет, и я был в замешательстве — на такой срок оставлять его без информации о внешнем мире попросту опасно. Так что ты сегодня окажешь мне одну услугу, — он снова искренне улыбнулся.

Они оба, отец и сын, смотрели сейчас на Этьена, и тот ощущал, что сердце в его груди вот-вот выпрыгнет наружу. Страх прежде всего. Удовольствие и гордость потом, иначе не выжить. Страх переполнял его целиком, но Этьен понимал, что не сможет убежать из этой тюрьмы, и от бессилия мог только наблюдать за собой как будто со стороны.

— Какую, милорд? — ответ понятен. Этой твари нужна его жизнь, чтобы переваривать ее в следующие сотни лет.

— Догадливый, — Император кивнул, подтверждая догадку Этьена, — впрочем, жизнь он возьмет не наверняка. Вполне может статься, что Гиэрре хватит нескольких глотков твоей крови.

Хельг приступил ко второму браслету, а существо, наконец, отвернулось от гостя, уставившись все тем же внимательным взглядом в глаза своего создателя.

— Кто он? — точная копия голоса Императора, она звучала чуть хрипловато.

— Он был чиновником, начальником станции добычи руды, искусствоведом, — отозвался Хельг, — больше всего мне нравится то, что он был хорошим вампиром. Честным по возможности и благородным, когда позволяли обстоятельства.

Этьен пошатнулся и осел на пол. Честность и благородство — то, что он больше всего ценил в других и в себе. Именно это будет причиной его гибели?

— Эй, ты, — тот, кого император назвал «Гиэрре», повернул голову к гостю, — если хочешь, я оставлю тебя в живых.

Теперь в глаза существу впился он сам — шанс выжить, невероятно!

— Да, — он кивнул, стараясь изо всех сил не отвести взгляда от звериных глаз, — да, я хочу жить.

— По рукам, — второй браслет ударился о металлический столб, и Гиэрре мягкой походкой начал приближаться к жертве, — есть, правда, одно «но»…

Существо остановилось прямо возле Этьена, схватило его за шиворот и подтянуло к себе, внимательно осматривая.

— Тебе нельзя знать о том, что я существую, — Гиэрре с интересом наклонил голову, ожидая реакции. Так иногда делают любопытные хищники: что интересного выкинет жертва?

— Я никому не скажу, — прохрипел Этьен. Желание жить заполнило собой всё пространство, оставленное страхом. Он плохо соображал, как глупо звучит подобное.

— Этого, к сожалению, недостаточно, — расстроено покачал головой наследник престола. — Есть идея получше. Я просто сотру твою память. Идет? — снова это выражение лица. Юный натуралист разглядывает редкий вид бабочки, способной изъясняться на одном языке с ним.

— Да! Да, конечно, — одними губами прошептал Этьен, лишенный возможности вдохнуть.

— Ну, что ж, отлично, — воодушевился «пленник», опустив гостя на пол, и легко похлопал по плечу. — Какой ты сообразительный.

Укус был быстрым и аккуратным — после всего увиденного Этьен ожидал звериной жестокости и чудовищной боли. Гиэрре сделал всего пару глотков, а потом отстранился. Ему в такой обстановке очень подошло бы плотоядно облизнуть губы, но он только вытер их тыльной стороной руки, ничуть не улучшив этим свой облик.

Этьен ждал. По какой-то неизвестной причине его палач решил проявить милосердие, не стоит играть с ним или испытывать его терпение. Несколько минут Гиэрре молча стоял перед гостем, практически не двигаясь — изредка переводил взгляд из стороны в сторону. Выражение лица при этом никак не менялось. Этьену это напомнило механических кукол, популярных в минувшем веке среди детей смертных столицы.