Вампиры

Сны редко посещали его в последние годы. Теперь он мог несколько месяцев проводить вовсе без «перезагрузки», как называли этот несложный процесс наиболее древние представители его расы.

Слишком много событий, и поэтому каждый сон превращался в целое приключение привыкающего к нагрузкам сознания по миру абстрактного.

Корвин.

Сиятельный Корвин, который нашел его в занюханной ночлежке шахтерского городка, отмыл, накормил и превратил в безупречного Элджерона. Героем этой одинокой ночи стал его первый старший.

Первый всегда запоминается. Для его расы эта фраза приобретала совершенно другой смысл, отличный от представления смертных. Первый в понимании вампиров был началом новой жизни, дорогой в абсолютно иной мир. Катализатором и успокоительным одновременно. Для новообращенного младшего покровитель становился центром вселенной. Яркой звездой, единственной на всем небе. Источником жизни и знаний.

Корвин был превосходным старшим. Опытным, умелым. Он явно был заинтересован в том, чтобы его Элджерон узнал как можно больше о новом мире. Не жалел собственного времени, учил самым разным вещам. Они даже несколько раз охотились вместе. Отправлялись в резервации рабов и там, как вампиры древности, выслеживали и ловили жертву, наслаждаясь ощущением погони, чувством страха и бесподобным привкусом адреналина в крови. Корвин казался богом, который спас бездомного голодранца и превратил в принца, наделив совершенством тело и смыслом — душу.

Во сне Корвин выглядел так, как запомнил его Элджерон в первый день встречи. Золотистые волосы спадают на плечи — лучшее украшение, доказательство благородного происхождения. Походная кожаная куртка поверх белой блузы, облегающие тело штаны и ботильоны на каблуке. Сиятельный ухитрялся выглядеть элегантно даже когда посещал заведения для смертных.

В тот день Элджерон своими глазами увидел непередаваемую красоту. В сознании маленького мальчика впервые сложились воедино два слова: «непередаваемая красота». Он не мог найти слов, чтобы высказать, насколько красив был Корвин.

— Ты выглядел брошенным щенком.

Так говорил потом Корвин, вспоминая их встречу. Элджерон не просто выглядел, он был брошенным щенком. Беспризорник, лишенный всяких перспектив, кроме единственного и крайне сомнительного социального лифта: миловидное личико могло обеспечить его хлебом. Торгуй собой, и пару десятков лет тебе будет на что жить.

Во сне он видел себя со стороны — грязного, покрытого синяками и сажей из-за отвратительного воздуха, загрязненного ближайшим выработком.

— Вы хотите меня съесть?

Губы Элджерона растянулись в улыбке. Он спал, но даже сквозь спутанное сознание теперь смешно было вспоминать эту реплику. Маленький мальчик увидел прекраснейшее из чудовищ и был уверен, что оно пришло для того, чтобы забрать его жизнь.

Наверное, так и было.

Сиятельный Корвин научил его всему, а потом бросил в тюрьму. Использовал запасной вариант, возможность еще несколько десятилетий готовить новый переворот, выступая против Престола. Жажда власти и банальная корысть — вот что скрывалось за благотворительностью древнего вампира. Нужна была всего лишь очень красивая игрушка.

Лицо Элджерона напряглось, исказившись гневом. Корвин использовал его с первых дней, обучая лишь для того, чтобы затем выбросить на помойку, отвлечь Императора, усыпив его бдительность. Элджерона никто не планировал делать настоящим младшим, доверять ему серьезные тайны или важные миссии. Все, что было нужно от мальчишки, — выжить в условиях тюремного быта.

И он справился.

Выжил в «Последнем приюте», надеясь на покровительство старшего. Рассчитывая на священную связь, которая в Империи стояла выше супружеской. Браки смертных признавали недействительными после обращения одного из супругов. Дети, родители, мужья и жены — все уходило на второй план после того, как в жизни смертного появлялся старший вампир. Империя строилась на союзах, обусловленных этими узами. Младшие самого Императора занимали важнейшие государственные посты, и цепочка шла вниз, от старшего к младшему, превращая сложнейший трансгалактический механизм в соты пчелиного улья, где есть центр. Физический и понятный любому имперцу.

Элджерон открыл глаза. Рассвет разбудил его, коснувшись кожи новой порцией радиации. Пустынное плато больше не выглядело сказочным — просто свалка песка, которую освещает умирающий Карлик. Ничего необычного.

Негоцианты шли небольшой группой, осторожно и медленно, сканируя пространство перед собой хитроумными приборами и магией. Опасались подвоха. Предательство Корвина еще долго будет преследовать его.

Младший Сиятельного. Элджерон получил странное прозвище. Шлейф чужой неудачи тянулся за ним, подобно королевской мантии.

Ничего страшного. Пройдут сотни лет, и они поменяют свое мнение. В отличие от Корвина Элджерон понимал ценность священной связи. В его жизни были не только предатели и лжецы. Вселенная решила, что для маленького оборвыша достаточно испытаний и, в конце концов, отправила спасителя.