Фандом: Ориджиналы. Перед вами не одна большая работа, а несколько разного размера, объединенных общей вселенной, атмосферой и затронутыми темами. Они были выложены на «Фикбуке» отдельными текстами, но я принял решение опубликовать весь цикл в хронологическом порядке одним«макси» для удобства читателей. Цикл о«вампирах» занимает для меня особое место в творчестве, поэтому я счел уместным написать небольшое предисловие. Если вы раздумываете, стоит ли погружаться в эту серию работ, возможно, мои пояснения помогут вам сделать правильный выбор.
510 мин, 52 сек 14818
Внезапно небеса озарила яркая вспышка, Гильермо посмотрел вверх и увидел своим новым зрением, как на них летит сотня ярко-голубых шаров. Проходя сквозь атмосферу, они меняли оттенки, сталкиваясь с новой средой, но Гильермо все равно видел их голубыми, потому что знал, из чего они состоят.
Кому-то все же пришла в голову идея прихватить с собой несколько водородных бомб. Он смотрел на небо до тех пор, пока глаза не разучились видеть — яркий свет ослепил их, выжигая сетчатку. Вокруг все еще слышно было шум битвы, но Гильермо понимал, что все это лишь способ отвлечь от главного блюда.
И тогда вокруг, синхронно и жутко, завыли Гаары.
Сидеть взаперти несколько десятков лет было тошно, но не слишком тяжело. Он научился искать занятия, которые помогали сохранять спокойствие, поддерживать форму и не слишком часто обращаться к грустным мыслям.
Для проверок федералов он перестал поддерживать подобие порядка в доме и старался не обращать на это внимание. Вампиры, которые больше всего остального заботились о своих жилищах, постепенно превращались в неповоротливых черепах. Он терпеливо ждал, когда Император выйдет из стазиса и объяснит причины своего эксцентричного поступка.
Все закончилось, когда в дом вошли несчастный вымотанный лейтенант и его вспыльчивый спутник-аристократ. Дориан привык видеть в младших Корвина только лучшие стороны и был неприятно удивлен. Бергштейн скатился до банального подхалимства и пытался играть на гордости. Дориан связался с единственным козырем, своим личным защитником, заточенным, подобно хозяину, в застенках Столицы. Это все, что он мог. Это и еще одно послание, на которое ушли почти все силы. Работать на таком колоссальном расстоянии с магией крови было чертовски сложно.
Гилхард и Морган, вдвоем они, возможно, смогут что-то придумать.
Он даже перестал думать о себе. Просто погрузился в осмысление возможных перспектив и отключился от реальности, поэтому шум, донесшийся с улицы, уловил не сразу. Кто-то кричал, что-то взрывалось, и тогда Дориан понял, что кинетический щит, отгородивший его от мира, рухнул. Он был свободен, и кто-то, вероятно, решил воспользоваться этой свободой.
Древний встал с насиженного места у окна и пошел посмотреть, в чем дело, когда почувствовал, что тело перестало ему подчиняться. Голова закружилась, подвернулись ноги, и он рухнул на пол, увидев напоследок чьи-то ботинки.
— Дориан? — спросил обеспокоенный женский голос, и Дориана не стало.
Морган пытался успеть везде. У него не было права приказывать другим защитникам, но они быстро адаптировались, и очень скоро он чувствовал за спиной не меньше сотни внимательных пар глаз. Они следили, куда выворачивал предводитель, и пытались помочь, по мере сил. Их было мало, и все-таки они были на порядок сильней атакующих. Мясорубка, в которой поверхность планеты давно стала братской могилой, затянулась чересчур сильно. Морган ждал активных действий, какого-то поворота, чего-то, что могло бы спасти армию захлебнувшихся своей кровью противников. И тогда увидел наверху характерное свечение. Небо озаряли голубые сферы — защитные чары для водородных бомб, запущенных с орбиты. Оружие, способное превратить планету в ворох метеоритных осколков. Элджерон недооценил чужую ненависть, отправившись в подобное место. Нужно было лететь в глубины космоса. Одному или с парой защитников. Лететь, не оглядываясь, и тогда, возможно, он остался бы жив.
Мор принял решение очень быстро: в эпицентр попадали Фея и его новообращенный младший. Приоритеты были однозначными. Он бросил все и побежал к центру, туда, где Хантер и его ребята пытались справиться с особенно живучими штурмовиками. Успел сделать пару шагов, нелепо споткнулся, растягиваясь возле турбины кинетической пушки и почувствовал, что теряет сознание. Кто-то занес над ним клинок — он услышал шелест металла. Секунда — и можно попрощаться с жизнью. Глаза закрылись, Морган понял, что не доживет даже до собственной смерти.
Гилхард успел отключить коммуникации у пары отрядов, но это было пустяком по сравнению с тем, что устроили атакующие. Он понимал всю бесполезность своей затеи, и все-таки продолжал действовать. Скорей по инерции, чем от горячего желания выиграть сражение. Защитники бежали за ним, доламывали вышки, сами бежали искать новые, и с их помощью уничтожено было около десятка. По периметру торчали сотни. Бесполезно. Их просто возьмут числом, завалят телами и зальют сверху кровью так, что останется только захлебываться в ней.
Бомбы он увидел почти сразу. Увидел и выпустил из рук очередную жертву — мертвого охранника вышки. Стало легко и спокойно. Во всяком случае, он пытался. Изо всех сил и до самого конца, а дальше — дальше не важно. Если верить в богов, которым поклоняются на некоторых планетах смертные, он еще сможет увидеть Корвина.
Кому-то все же пришла в голову идея прихватить с собой несколько водородных бомб. Он смотрел на небо до тех пор, пока глаза не разучились видеть — яркий свет ослепил их, выжигая сетчатку. Вокруг все еще слышно было шум битвы, но Гильермо понимал, что все это лишь способ отвлечь от главного блюда.
И тогда вокруг, синхронно и жутко, завыли Гаары.
Сидеть взаперти несколько десятков лет было тошно, но не слишком тяжело. Он научился искать занятия, которые помогали сохранять спокойствие, поддерживать форму и не слишком часто обращаться к грустным мыслям.
Для проверок федералов он перестал поддерживать подобие порядка в доме и старался не обращать на это внимание. Вампиры, которые больше всего остального заботились о своих жилищах, постепенно превращались в неповоротливых черепах. Он терпеливо ждал, когда Император выйдет из стазиса и объяснит причины своего эксцентричного поступка.
Все закончилось, когда в дом вошли несчастный вымотанный лейтенант и его вспыльчивый спутник-аристократ. Дориан привык видеть в младших Корвина только лучшие стороны и был неприятно удивлен. Бергштейн скатился до банального подхалимства и пытался играть на гордости. Дориан связался с единственным козырем, своим личным защитником, заточенным, подобно хозяину, в застенках Столицы. Это все, что он мог. Это и еще одно послание, на которое ушли почти все силы. Работать на таком колоссальном расстоянии с магией крови было чертовски сложно.
Гилхард и Морган, вдвоем они, возможно, смогут что-то придумать.
Он даже перестал думать о себе. Просто погрузился в осмысление возможных перспектив и отключился от реальности, поэтому шум, донесшийся с улицы, уловил не сразу. Кто-то кричал, что-то взрывалось, и тогда Дориан понял, что кинетический щит, отгородивший его от мира, рухнул. Он был свободен, и кто-то, вероятно, решил воспользоваться этой свободой.
Древний встал с насиженного места у окна и пошел посмотреть, в чем дело, когда почувствовал, что тело перестало ему подчиняться. Голова закружилась, подвернулись ноги, и он рухнул на пол, увидев напоследок чьи-то ботинки.
— Дориан? — спросил обеспокоенный женский голос, и Дориана не стало.
Морган пытался успеть везде. У него не было права приказывать другим защитникам, но они быстро адаптировались, и очень скоро он чувствовал за спиной не меньше сотни внимательных пар глаз. Они следили, куда выворачивал предводитель, и пытались помочь, по мере сил. Их было мало, и все-таки они были на порядок сильней атакующих. Мясорубка, в которой поверхность планеты давно стала братской могилой, затянулась чересчур сильно. Морган ждал активных действий, какого-то поворота, чего-то, что могло бы спасти армию захлебнувшихся своей кровью противников. И тогда увидел наверху характерное свечение. Небо озаряли голубые сферы — защитные чары для водородных бомб, запущенных с орбиты. Оружие, способное превратить планету в ворох метеоритных осколков. Элджерон недооценил чужую ненависть, отправившись в подобное место. Нужно было лететь в глубины космоса. Одному или с парой защитников. Лететь, не оглядываясь, и тогда, возможно, он остался бы жив.
Мор принял решение очень быстро: в эпицентр попадали Фея и его новообращенный младший. Приоритеты были однозначными. Он бросил все и побежал к центру, туда, где Хантер и его ребята пытались справиться с особенно живучими штурмовиками. Успел сделать пару шагов, нелепо споткнулся, растягиваясь возле турбины кинетической пушки и почувствовал, что теряет сознание. Кто-то занес над ним клинок — он услышал шелест металла. Секунда — и можно попрощаться с жизнью. Глаза закрылись, Морган понял, что не доживет даже до собственной смерти.
Гилхард успел отключить коммуникации у пары отрядов, но это было пустяком по сравнению с тем, что устроили атакующие. Он понимал всю бесполезность своей затеи, и все-таки продолжал действовать. Скорей по инерции, чем от горячего желания выиграть сражение. Защитники бежали за ним, доламывали вышки, сами бежали искать новые, и с их помощью уничтожено было около десятка. По периметру торчали сотни. Бесполезно. Их просто возьмут числом, завалят телами и зальют сверху кровью так, что останется только захлебываться в ней.
Бомбы он увидел почти сразу. Увидел и выпустил из рук очередную жертву — мертвого охранника вышки. Стало легко и спокойно. Во всяком случае, он пытался. Изо всех сил и до самого конца, а дальше — дальше не важно. Если верить в богов, которым поклоняются на некоторых планетах смертные, он еще сможет увидеть Корвина.
Страница 68 из 145
