Вампиры

Когда дали сигнал, он вместе с остальными пошел к медотсеку и встал в очередь.

И увидел то, что раньше не смог бы заметить даже при очень большом желании.

Потасовки, угрозы, шантаж, драки — все происходило так быстро, что даже его обострившееся, странное, новое зрение выхватывало только фрагменты. Эти существа, назвать их людьми было уже сложно, двигались и говорили слишком быстро. Секунда, не больше, ушла у одного из них на то, чтобы отпихнуть оппонента к противоположной стене одним пинком.

— Две дозы — чтобы не сдохнуть, — Рихтер возник рядом с ним и, положив ладонь на плечо, наклонился к уху. — Нравится, как ты реагируешь на это, — объяснил он. И только потом Энджел понял, что возбуждается. Чужой шепот, на ухо. Так в первый раз Марк обратился к нему лично. — Три дозы — чтобы усилить эффект. Четыре — чтобы выйти за границы. Сможешь выйти за границы пять-шесть раз — считай, что вышел из бункера.

— Выйти за границы? — не понял Энджел.

— Вчера, — коротко ответил Рихтер. Энджел вспомнил, как руки Рихтера держали его бедра, а Марк нависал сверху, и его член был внутри. Там. Там. — Держись нас, и все будет хорошо.

— Кто-то из ваших уже вышел? — спросил Энджел. Пытаясь улизнуть от воспоминаний, он начал понимать, что происходило в застенках бункера. Впереди замаячил путь наружу.

— Да, — ответил Рихтер. — И не один.

Энджи обернулся к Рихтеру и посмотрел ему в глаза, вспомнив их цвет минувшей ночью — догадка посетила его:

— Ты можешь выйти, — одними губами сказал он, понимая, что от посторонних взглядов его полностью закрывает чужое тело.

Рихтер не ответил — только улыбнулся.

И все встало на свои места.

Они не отбирали новичков по проверенной методологами системе. Они не отбирали новичков, опираясь на советы мозгоправов. Они просто бросали всех желающих в бункеры, предоставляя тем, кто уже прошел тест, возможность самостоятельно решать, кого пропускать дальше.

Возможно, красная лампочка вообще не работала.

Возможно, красной лампочки даже не существовало.

— Хотел бы я знать, кто начал это, — сказал Энджи вслух.

Но через секунду это уже не имело значения, потому что Марк, который подошел к ним, держал в руке охапку инъекторов.

Один, два, три…

Энджел судорожно считал.

— Тебе хватит, — рассмеялся Марк, перехватив его взгляд, подцепил за подбородок и поцеловал.

Пятая ночь была сказочной. Он больше не боялся. Он больше не считал. И не спрашивал имен. Он больше не хотел выйти наружу. Он хотел попасть дальше. И каждое прикосновение, каждый поцелуй, каждая ладонь приближали его к этому.

В какой-то момент Рихтер подхватил его на руки, отнес к стене душевой и, прижав, вошел в него, заслонив собственным телом от всего вокруг. Они оказались наедине.

— Я покажу тебе кое-что, — сказал Рихтер. Глаза его снова были красного цвета, хотя Энджел до сих пор не понимал, как он может различать цвета в абсолютной темноте.

Движения Рихтера были медленными, и ускорять их Энджел не решился, хотя ему хотелось больше. Быстрее. Глубже. Рихтер внимательно смотрел на Энджела, а потом необычным образом приоткрыл рот, обнажив верхний ряд зубов. Энджи впился взглядом в клыки: неестественно длинные и острые. Такими легко можно убить, если перехватить в уязвимом месте. Рихтер поднес свое запястье ко рту и сжал челюсть — кровь потекла по его подбородку. Вокруг них Энджел услышал шепот чужих голосов.

Но потом запястье Рихтера оказалось возле его собственных губ, и когда Энджел осторожно коснулся чужой крови языком, ему стало все равно, что именно шепчут эти голоса. Он облизал то, до чего дотянулся язык, а потом вцепился в рану собственными зубами. И понял, что они тоже изменились.

Открыв глаза, Энджел понял, что ему нужно куда-то деть силы. Он не ощущал ни сонливости, ни утренней усталости, только огромное количество энергии, которой нужно было дать куда-то выход.

Впервые с тех пор, как он попал в бункер, ему захотелось очутиться в отсеке с тренажерами.

Осматриваясь, он заметил, что именно здесь околачиваются прокаженные. В казарме их было незаметно под простынями, а в коридорах они старались не ходить по одиночке, но здесь, в тренажерном отсеке их были десятки. Изможденные, покрытые язвами, гнойниками, они выглядели уродливо и жалко.

Энджела передернуло, и он решил уйти, но, разворачиваясь, столкнулся с Марком.

— Они ничего тебе не сделают, — сказал тот и многозначительно добавил, — теперь.

Энджи покорно пошел к одной из свободных скамеек. Марк объяснял, где лучше всего можно «расслабиться», а в голове Энджела вертелись невеселые мысли.

— Когда можно будет выйти? — спросил он, подловив момент, когда вокруг не осталось чужих ушей.

— Не думай об этом, — строго ответил Марк. — Не думай об этом вообще. Тогда сможешь выйти очень быстро.

— Ты не понял, — Энджи покачал головой.

— Конечно, понял, — Марк выглядел раздраженным.

— Я не хочу назад, — Энджел улыбнулся, обнажив верхний ряд зубов.

— Он хочет дальше.