Вампиры

— Ты когда-нибудь видел огни Столицы? — спросил Корвин перед тем, как они впервые высаживались в столичном космопорте. Транспортник тихо шуршал, и в этой безмятежности на орбите планеты легко было заметить волнение древнего вампира.

— Нет, — тихо ответил Морган, не в силах ничего добавить. Корвин ощущал его волнение.

— Я представлю тебя Дориану, он должен встретить нас, — объяснил Корвин. Ему казалось нелепым рассказывать настолько древнему существу распорядок на день. Мор спокойно слушал и не выказывал никакого недовольства. — Дориан — младший Наследника. Они хорошие друзья.

— Друзья? — переспросил Морган с усмешкой на губах.

Корвин усмехнулся в ответ, но промолчал. Дружба вампиров не изменилась с тех пор, когда Моргана делали вампиром. Ему вдруг стало неуютно из-за того, что и сам он тоже «дружил» с его императорским высочеством. И дружба эта, крепкая и длительная, была фундаментом безрассудного плана.

Прошло почти восемь тысячелетий. С тех пор, как они встретились во владениях Гааров и вернулись с победой. Дерзкая кампания тогда увенчалась успехом, Корвину пообещали еще несколько отрядов, и большая часть мыслей была занята тем, кого выбрать на сей раз. Доброта Императора не будет безграничной, тем более теперь, когда в Столице такие беспорядки. Дома аристократов снова не поделили крошки власти, и теперь бродить по улицам центра без охраны мог либо безумец, либо кто-то, подобный Моргану по силе. То есть, пожалуй, никто.

Сидеть в обычном транспортнике с настолько древним и могущественным существом было странно. Он заставлял себя смотреть в окно иллюминатора на поверхность планеты, но унять сердцебиение не получалось.

— Не надо меня бояться, милорд, — прошептал Мор, не сводя глаз с бесчисленных огоньков Столицы. — Как вы верно заметили, освобожденные рабы могут быть очень благодарны.

Теперь, оглядываясь назад, Корвин понимал, насколько шатким был их союз в первые годы. Предательство одного, осечка другого могли стоить им жизни. Обрывок заклинания, который попал в руки Корвину после десятков лет кропотливой работы над архивами, сыграл ключевую роль. Нужно было только найти подходящую цель, и он потратил еще несколько лет на изучение досье заключенных. Морган подходил идеально.

Станция в центральном секторе, построенная усилиями тысяч заключенных, была почти готова. Оставались штрихи, и Корвин понимал, что рисковать и дальше нельзя. Нужно подготовить древнего к тому, что придется вернуться в клетку. Заводить разговор Сиятельный боялся сильней, чем опасался однажды потерять контроль над собственными мыслями и угодить в ловушку связи с Императором.

— Я знаю, о чем ты думаешь, — сказал Морган вместо приветствия, зайдя в кабинет. Этот отличался богатым убранством, его окна позволяли разглядывать звезды и космическую пустоту между ними. Он нисколько не напоминал крошечную каморку, где впервые Сиятельный рассказал древнему о своем плане.

— Никто не знает, о чем я думаю, — ответил Корвин. — Только поэтому я до сих пор жив.

— Хорошо, — кивнул Морган. Он подошел ближе и встал рядом с Сиятельным. Разглядывать звезды, стоя перед огромным окном. — Я думаю, что знаю, о чем ты думаешь.

— Тебе нужно возвращаться, Мор, — сказал Корвин, не дожидаясь, пока выскажет свою версию древний.

Морган промолчал и продолжил стоять неподвижно перед стеклом.

— Они посадят меня в самом центре, милорд, — сказал он спустя целую минуту. Корвин отметил про себя, что с тех пор, как они познакомились, он научился куда лучше контролировать сердцебиение.

— В самом центре, — Сиятельный медленно кивнул. — На один из последних уровней.

— Сколько?

Корвин не хотел отвечать. Весь план строился вокруг Моргана. Каждый элемент был закручен вокруг древнего существа, и один неверный шаг, одно неверное слово могло разрушить хрупкую конструкцию.

— Милорд, вы можете сказать мне. У меня давно уже нет выбора.

— У тебя всегда был выбор, Мор, — улыбнулся Корвин. — С самого первого дня.

— Это не тот выбор, который хочется делать, милорд, — возразил Морган. — Я хочу знать, сколько мне придется торчать там.

— Если все пойдет по хорошему сценарию — всего пять тысяч лет.

Слова упали в тишину. Мор стоял неподвижно и тихо, перестав дышать. Находиться рядом с ним было жутко.

— Если придется использовать плохо…

— Нет, — Морган развернулся и посмотрел своими измененными, ярко-алыми, сверкающими глазами в глаза Корвина. Всё повторялось. Всё было похоже на их первый откровенный разговор.

— Мор, отступать уже поздно, — тихо возразил Корвин. Он не хотел спорить. Понять Моргана было слишком просто. Какие доводы можно выложить древнему существу, убеждая обречь себя на добровольное заточение в самой жестокой тюрьме Империи? Сиятельный знал, что найти таких слов не сможет за всю свою жизнь.

— Нет, — строго повторил Мор и добавил горячо, срывающимся от волнения голосом, — плохой сценарий использовать ты не будешь!